Удиви меня

— Что значит хватит, мы для чего это делаем, разве не для того, чтобы ты к…

Договорить я не успела, Алмазов резко развернул меня лицом к кафелю. Причем сделал это так грубо, что я соприкоснулась грудью с прохладной стеной.

— Я сделала что-то не так? — возмущенно произношу я, ощущая то, как он пристраивается ко мне сзади.

— Все так, чего ты тормозишь. У меня нет в планах кончить в душе, — хотелось бы мне спросить на кой черт тогда я трогала его член, но вовремя прикусила язык. — А теперь рот на замок и заканчивай анализировать.

Оставь мысли для дома."

"Кажется, у меня спирает дыхание, когда его ладони ложатся на мою грудь. Самое удивительное то, что Алмазов совсем не деликатничает. Нет никаких аккуратных поглаживаний, он откровенно сжимает мою грудь, перекатывая между пальцами соски. И видимо, я… скрытая извращенка, но мне нравится то с какой силой его пальцы грубовато ласкают мои соски. Я сама откидываю голову назад, как только ощущаю его губы на своей шее. Прижимаюсь к нему еще плотнее, четко ощущая не только его крепкое тело, но и эрекцию.

Вот уж никогда бы не подумала, что я буду тереться о чей-то член вполне себе добровольно, при этом испытывать… да кого я обманываю — возбуждение. Я ощущаю, как низ живота наливается тяжестью и все же будет очень неловко, если внизу у меня окажется все влажным. Нет, нет, нет! Стоило мне только об этом подумать, как одна рука Алмазова перемещается вниз. И вот тут я словно просыпаюсь от дурмана и перехватываю его руку, крепко сжав. Вот только Алмазова это ничуть не смущает, он прекращает ласкать мою грудь и, совершенно не церемонясь, зарывается рукой в мои влажные волосы, наматывает их на кулак, и тянет мою голову назад, заставляя не только сильнее к нему прижаться и в очередной раз прочувствовать его эрекцию, но и напрочь забыть о своей, некогда сжимающей его ладонь, руке. Я бы могла сказать, что меня охватила паника, когда его рука продвинулась ниже, накрыв мою плоть, но нет. Сейчас меня куда больше волнует то, что я нахожусь в какой-то… покорной позе с натянутыми на кулак волосами и ничуть этому не сопротивляюсь. Более того, я испытываю какое-то неясное возбуждение. Ну точно ненормальная. Я бы и дальше думала о том, как это все неправильно и что я сошла с ума, если бы не движения пальцев Алмазова вокруг моей пульсирующей плоти. Сейчас я не ощущаю никакой грубости, напротив, я бы сказала, он нежно скользит и виртуозничает пальцами, вырывая из меня что-то похожее на судорожные всхлипы.