Раздевайся, тебе понравится!

Ты нервничаешь?

— Нет.

— Конечно. Именно по этой причине ты раскладывал вещи и ванные принадлежности. Ночью. Сам.

— Может быть, это делали слуги? — посмотрел на меня внимательно.

— Без лишнего шума? Ночью? Нет, это ты, умудренный опытом службы в сложных точках, провел военную операцию под прикрытием ночного покрова.

— Хорошо звучит, — отозвался без тени улыбки.

Игнат крутил сигаретную пачку.

— В честь чего это все? Неужели такому мужчине, как ты, нужно доказывать что-то окружающим?

— Я никому ничего не собираюсь доказывать.

— Надолго твои родственники приезжают? Они живут не здесь?

— На две недели. Ежегодная традиция.

— В тот год у тебя была другая жена?

— У меня была командировка.

— А позапрошлый год?

— Тоже.

— А поза-поза-позапрошлый год?

— Три года назад?

— Да.

— Я лежал в больнице. После операции. Мне было не до семейных торжеств.

— А четыре года назад?

Босс посмотрел на меня мрачно. Я поняла, что сглупила. Четыре года назад он развелся с женой.

— Чуть больше года в браке.

— Половина — бракоразводный процесс, — добавил скупо.

— Молниеносно.

— Ты доела?

— Да, — проглотила последнюю ложку десерта. — Доела. Было очень вкусно.

— Я заметил. Ты ложку облизала. Хорошо работаешь языком… Умеешь пользоваться им в других целях?

— Даже не мечтай. Минета не будет!

— Посмотрим.

— Смотреть не на что! Ты отказываешься быть со мной откровенным, я отказываю тебе в интиме.

— Ты хоть знаешь, от чего ты отказываешься?

Босс поднялся и подцепил меня под локоть, прижал к своему мощному телу.

— Я тут немного подумал, надо расширить наш с тобой словарик. Новым термином. Сосать леденец как-то затерто звучит.

— Ах, затерто.

— Да, ничего оригинального. Как тебе такое? — Игнат снова задел губами мочку уха, шепнув проникновенно. — Сосунец.

— О боже. Что?

В груди словно начали лопаться пузырьки шампанского, щекоча изнутри. Я не смогла сдержать смеха.

— Надо же, термин тебе зашел, теперь пора на деле опробовать! — не унимался озабоченный.

— А ты не боишься, что я твоим сосунцом от смеха подавлюсь? — спросила, не в силах перестать смеяться.

Однако смех-смехом, возбуждение тренькало изо всех сил! Воображение — вещь неубиваемая, и работало оно на полную катушку. Почему-то в тандеме с предпочтениями Игната, возбуждая и заставляя млеть! Босс собирался что-то ответить.

Вдруг кто-то позвал меня по имени.

— Арина?

Сердце ухнуло вниз. Внутри завыла тревожная сирена. Спокойно, это могли звать не меня.