Раздевайся, тебе понравится!

Можно убегать! Не хотела я принимать участие в авантюрах босса, не желала быть подставной женой! Я ничего не знала о семье начальника и не хотела знать, по какой причине ему понадобился этот цирк с ненастоящей женой!

Взрослый, состоятельный, привлекательный мужик! Может позволить себе быть холостым хоть до шестидесяти, а потом найти себе какую-нибудь женщину, немного моложе себя, чтобы втирать друг другу мазь от ревматизма в старые колени! В общем, против босса я ничего плохого не имела. Пусть я считала его ублюдком, но в целом, зла боссу не желала.

Я просто знала, что нам не по пути, поэтому быстро взяла сумку, обулась и прокралась к выходу. Я вышла в коридор, осторожно, чтобы не шуметь, закрыла дверь. Щелчок вышел тихим. Продолжая красться, я сделала два шага налево, завернула за угол и едва не врезалась носом в грудь Соболева!

— Блин! — вздрогнула всем телом и отшатнулась.

Под ребрами будто сердце лопнуло.

— Далеко собралась? — спросил босс, сложив руки под грудью.

— Я иду за утренней чашкой кофе.

— Неумытая, непричесанная. В магазин? Я не кретин и разбираюсь в женщинах. Ни одна в таком виде в магазин бы не пошла. Ты хотела сбежать! — обвинил меня Соболев.

Босс посмотрел на меня мрачно, выставил руку вперед, ткнув пальцем в нужном направлении.

— Вернулась. Села на жопу. Живо.

Я стояла и прикидывала в уме варианты.

— У тебя пять секунд.

— И что ты мне сделаешь?

— Скручу особо опасную преступницу, сообщу в полицию. Может быть, еще трахну связанной.

— Хорошо, — буркнула и поплелась обратно. — Кофе будет?

— Ты же знаешь, я не пью кофе. Только чай.

— Но я пью!

— Сегодня не пьешь.

Мой образ жизни был далек от идеального, не о таком я мечтала. Но из всего, чего я оказалась лишена, я не могла отказать себе в кофе. С ума сходила по хорошему кофе и почти сразу же находила даже в захолустье самые лучшие варианты, балуя себя иногда чашкой-другой крепкого, бодрящего напитка!

— Сволочь.

За спиной щелкнула дверь.

— Что ты сказала?

Босс прижал меня лицом к стене и всмотрелся мне в глаза. Кажется, у него были серовато-зеленые глаза, светлые. Но сейчас они потемнели, приобрели пугающую глубину, в которой вспышками мерцали серебристые холодные блики.

— Сволочь! — повторила я. — Ты нарочно оставил воду в душе включенной.

— Проверка, — оскалился. — Доверять тебе, как оказалось, нельзя!

— Вам — тоже.

— Привыкай на «ты».