Раздевайся, тебе понравится!

Осторожно обнял Арину и позволил ей поплакать немного, но нутро требовало действий, и полыхающий от возбуждения прибор тоже настаивал на продолжении начатого банкета.

— Завтра всех выгоню! — пообещал торжественно. — А теперь я хочу мириться!

Арина закивала быстро-быстро и разрешила себя поднять. Не глядя, вошел в комнату и опустил ее на низкое кресло.

— Игнат? — забеспокоилась она, увидев, как я сел на пол у ее ног и положил ладони на колени.

— Ноги широко раздвинь.

Арина задышала чаще и вопреки моей просьбе судорожно свела ноги в коленях.

— Зачем? Что ты собираешься делать?

— Я же обещал нежный секс. Какой нежный секс без хорошего куни?

— А ты не можешь… не говорить об этом так?!

Я приподнял ее за попку и стянул короткое платье, стянул трусики вниз по бедрам. Втянул носом запах, зарычав, как неандерталец:

— Мокрющая! Ты сводишь меня с ума… С тобой я чувствую себя так, словно у меня постоянный спермотоксикоз!

— Хватит болтать, — облизнула губы. — Лучше делай.

— Делать?

— Да…

— Что ж, пора заделаться лизуном!

Начал с аккуратных, круглых коленей, уделяя много времени нежной коже.

Осторожным нажимом заставил вредину раздвинуть ножки и пробрался поцелуями выше. Дальше. Почти в самое пекло! Запах ее возбуждения сводил с ума и мешал мыслить здраво. Никогда меня так не плющило лишь от мысли об оральных ласках. Всегда считал это чем-то зазорным. Вот еще… Вылизывать кому-то! Однако сейчас меня колотило от нетерпения, а конец давил на ширинку.

— Ты очень… — больше слов не хватило!

Нос уткнулся в лобок.

Приоткрыв рот, нижней губой провел по припухшим лепесткам и надавил языком.

— Игнат… — хриплым стоном отозвалась Арина.

— Сюда иди! — приказал ей и сам сдвинул так, чтобы было удобнее.

Арина коротко вскрикнула и вцепилась пальцами в подлокотник кресла, балансируя попкой на самом краю.

— Я могу упасть.

— Только если на мое лицо, чтобы посидеть там и поерзать.

— Пошляк! — губы Арины тронуло улыбкой.

Но через секунду пухлые губы округлились от протяжного стона.

Я пустил в дело губы и язык, не став больше ждать. Вязкая, сладковатая влага возбуждения текла на язык непрерывной рекой. Я лишь успевал проложить широкую дорожку языком, как нужно было снова усердно трудиться. Я впился пальцами в бедра, держа Арину максимально раскрытой и доступной, наслаждаясь и видом, и звуками ее удовольствия.

— Сочная, бля…"

"Прикусил клитор зубами, начал посасывать ритмично, лаская языком набухшую горошину.