Пророчество о драконятах

Наверное, так и получается… хотя она наверняка сказала бы, что он больше смахивает на хромую антилопу. Так или иначе, сбить противника с толку это помогло.

Глин стоял, глядя на растерянного ледяного. Если атаковать прямо сейчас, можно и победить, но от крови уже мутило. Разве мало? Что теперь, сломать ему шею? Бр-р… в памяти навсегда остался тот страшный хруст, закончивший жизнь несчастного калеки Бархана. Нет, не для этого он рождён, что бы там ни говорили Беда и Кречет.

– Эй, драконы! Фьорд! Глин! – Вкрадчивый голос с королевского балкона мигом перекрыл гомон толпы.

С рёвом и шипением Фьорд бросился в атаку. Думать было некогда. Глин успел лишь ухватить ледяного за рога и оттолкнуть от себя его пасть. Ледяной выдох ушёл в сторону зрителей. Драконы на передних скамьях с воплями кинулись в стороны, расталкивая друг друга."

"Когти ледяного сомкнулись на спине Глина, непривычно жёсткие серебристые крылья больно били по бокам, отбивая дыхание.

– Пора тебе умирать! – прорычал Фьорд.

Его длинный гибкий хвост подсёк задние лапы Глина, и противники повалились на песок. Тяжёлая туша навалилась на дракончика сверху, мощные лапы сжали горло.

Опять не везёт, подумал он, теряя последние силы. Вот-вот придётся отпустить страшную пасть, и смертельное ледяное дыхание поставит точку.

Всё кончено.

Глава 19

Глин зажмурился. Смотреть в небо на верхушки скал, откуда друзья наблюдали его поражение, не было сил.

Внезапно издалека донеслись дикие вопли, голова Фьорда дёрнулась кверху. Глин открыл глаза и проследил за его взглядом. К небу задрались и все головы на трибунах. В переплетении проволок высоко над ареной барахтался синий дракон. Остальные пленники с криками цеплялись за свои скалы, чтобы не упасть следом.

Цунами!

Должно быть, кинулась вниз, чтобы помочь, но путы оказались слишком крепкими, и теперь она билась в них, как муха в паутине.

– Взять её! – взревела Пурпур, и все стражники вокруг арены поднялись в воздух.

Сердце у Глина подпрыгнуло. Неужели шанс? Убить Фьорда, пока тот отвлёкся. Надо, очень надо, другого выхода нет! Почему это должно быть труднее, чем наброситься на беззащитные яйца соседей по гнезду?

Он не мог! Всё равно не мог.