Пророчество о драконятах

Глин чувствовал себя здесь таким крошечным, что сама мысль о том, чтобы самим выбирать королеву, не говоря уже о спасении мира, казалась безумной. Кто их станет слушать? Уж точно не три враждующих принцессы. Что вообще могут сделать пятеро драконят?

Солнышко смотрела вверх с надеждой. Ну конечно, думает о Звездокрыле, который вот-вот мелькнёт в свете лун и снова окажется рядом. Глин и сам не ожидал, что будет так скучать по занудному всезнайке, но без него и впрямь всё казалось не так. Ночной бы сразу ответил, откуда взялся у Ореолы яд.

– Интересно, все радужные так могут? – спросил Глин, когда Цунами с Солнушком уснули, прижавшись друг к другу.

– Откуда мне знать? – пожала крыльями Ореола. – Я только и слышала всю жизнь, что мы ленивые, с тысячным напоминанием, что пророчества пишут не про нас.

– Ты что, злишься на меня? – нахмурился Глин. С тех пор как они убежали, Ореола с ним почти не разговаривала.

Радужная молчала, прикрыв глаза. Он помрачнел ещё больше.

Земляной дракончик долго ворочался и не мог заснуть, хотя сильно устал за день, а продолжить путешествие предстояло ещё затемно.

Он оглядел спящих дракончиков. Радужной не было!

Сердце у Глина заколотилось. Неужели ещё одна потеря?

– Где Ореола? – шёпотом спросил он, дёрнув Цунами за крыло.

– Так и знала, – сонно проворчала она, разворачиваясь и поднимаясь на лапы.

– Почему? – удивилась Солнышко. – Разве она не рада, что мы на свободе?

– Неуютно ей с нами, – объяснила Цунами, – и всё из-за этого пентюха! – Встретив озадаченные взгляды, она сердито ткнула концом хвоста в земляного дракончика. – Да-да, из-за тебя, дурачина!

– Да ну? – опешил Глин, гадавший, кто такой пентюх. – Что я ей сделал?

– А подумать? – ядовито хмыкнула Цунами. – Как здорово, что меднокрылая психопатка и есть наши «небесные крылья», тот самый пятый дракончик, которого нам всю жизнь не хватало! – передразнила она.

"– Я не собирался никем заменять Ореолу! – запротестовал Глин. – Я просто… просто подумал, что Беду можно взять с собой – но не вместо Ореолы! И потом… погоди… – Он обхватил голову лапами, мучительно вспоминая.