Привидение в кроссовках

Олег как две капли воды походил на умершего Красавчика. Те же картинные, темно-каштановые кудри, только грязные и спутанные, твердый подбородок, словно нарисованный рукой опытного художника рот, тонкий, прямой нос, брови, разлетающиеся к вискам, огромные, бездонные глаза и высокий лоб мыслителя. Если парня побрить, помыть, переодеть, то перед глазами предстанет Алексей Морозов, умерший в 1990 году в спецбольнице от туберкулеза.

Пока приехавший врач возился около Олега, я схватила Дину за плечо:

– Морозов Алексей кем вам приходится?

– Кто? – удивилась лентяйка.

– У вашего мужа братья есть?

– Нет.

– А родственники?

– Мать имеется, отец помер.

– Мо­жет, дядька был или из двоюродных кто?

Дина покачала головой:

– Нет. Свекровь хитрая, и мать ее тоже такая была, не то что я, святая простота. Милая мамочка только одного родила, а потом всю жизнь жаловалась, как трудно ребенка воспитывать. Попробовала бы она, как я, троих на ноги ставить…

– Нужна госпитализация, – сообщил доктор, – здесь не выведу.

– Увозите, – согласилась я.

– Если к Егорову в отделение, – объяснял врач, – то к вечеру бегать станет, но стоит это пятьсот баксов.

Я раскрыла кошелек и вынула зеленые бумажки. Увидав кучу денег, Дина побагровела.

– Другой бы муж отказался от клиники, – завела она, – и отдал баксы жене с детьми, а этот все на себя потратить норовит.

Я не выдержала и, глядя, как санитары уносят стонущего Олега, сказала:

– Был же период, ко­гда ваш муж зарабатывал хорошо, купил эту квартиру, мебель…

Дина вздохнула:

– Ну, это длилось недолго.

Олег дал ему необходимую сумму. Де­ло происходило весной 98-го. В августе случился катастрофический обвал рубля. Никаких денег Олег назад не получил.

– Думаете, такой случай один? – ныла Дина. – Так нет же! Андрею на машину дал, Анька на открытие магазина выклянчила… Прорву долларов раздал.

Я пожала плечами:

– Не знаю.

– А потому, – плевалась желчью Дина, – что расписок не взял. Я ему толковала: дружба дружбой, а денежки врозь. Так нет, он злился и орал: «Это мои друзья, как я их к нотариусу поведу?»

Вот и обули его приятели, меня теперь да­же на порог не пускают. Отдали бы деньги, я жила бы сейчас припеваючи. Только все знают, что Олег допился до ручки.