Привидение в кроссовках

В кон­це концов Красавчика повязали."

"На следствии, а потом и на суде, он полностью взял на себя всю ответственность, выгородив подельницу. В отношении женщины не было принято никаких мер, она проходила свидетельницей. Впрочем, и по делу Красавчика обнаружились не все эпизоды. Многие потерпевшие, богатые женщины, не обращались в милицию. Так что точ­но установить, скольких дурочек ограбила сладкая парочка, не представилось возможным. Не нашлись и наворованные средства. Лешку взяли в гостинице, в кошельке у него лежали жалкие рубли, а дама и вовсе оказалась без портмоне.

Ко­гда оперативники поинтересовались: «Что же вы без копейки из дома вышли?» – женщина спокойно ответила: «Между прочим, я пришла в ресторан с кавалером, это его де­ло об оплате думать!»

– Отчаянная тетка, – восторгался Женька, – а уж Лешку любила, жуть. Сколько она денег в лагере рассовывала, что­бы Лешке лишнюю передачку отнесли или свиданку дали! Одевала его, обувала… Впрочем, и он тоже ее любил, письма они друг другу каждый день писали…

Женя сначала принялся было подтрунивать над мужиком: мол, как же так, авторитетный вор, а по бабе слюни пускаешь.

Но Красавчик только вздохнул:

– Дурак ты, Бетон. Молодой совсем, вот и идиот. Глянь-ка вокруг, многие ли жены колбаску тянут? Матери лад­но, те нико­гда не бросят, хотя тоже разные попадаются, а супруги или сожительницы? Особо они не ломаются, быстро утешаются. Моя с такими деньгами могла про любовь наутро забыть, но ведь не забыла. Ценить таких надо, проверил, значит, свою бабу в воде и в огне.

Женька призаду­мался. Он до тех пор считал само собой разумеющимся, что Шура ездит к нему с харчами, но теперь посмотрел трезвым взглядом на своих товарищей по бараку и понял: Красавчик прав.

– Ну, а потом его в другую зону переправили, на туберкулез, – закончил Женя, – там он и помер.

– Не знаешь, как звали его жену?

– Имя простое, – замялся Бетон. – Таня, Лена, Катя, Наташа… Ну не помню. Не Арина, не Кристина и не Вероника какая-нибудь.

ГЛАВА 12

Ночью мне не спалось.

Диван был неудобным, узким, жестким и коротким. Производители явно не рассчитывали, что кто-нибудь станет коротать на нем ночь. Кожаные подушки расползались, простыня скользила, да еще Хучик – любитель вольготно раскинуть на широкой кровати все четыре лапы, страшно недовольный размером дивана, норовил то лечь хозяйке на спину, то залезть ей на голову. Наконец я устала бороться с простыней, подушками, мопсом и села возле письменного стола.