Привидение в кроссовках

Вот я, додумавшись до того, что убитая в магазине женщина приехала на автомобиле, влезла в «Жигули», читаю страховой полис, еду домой к Леоне. Она на большом сроке беременности и сообщает, что сдает свою тачку за деньги разным людям. Потом Леона зовет своего соседа Льва Яшина и кричит на него:

– Что за безалаберную особу ты мне посоветовал? Она бросила мою машину на улице!

– Надя Колпакова, – бормочет Яшин, – вполне нормальная тетка.

И вот то­гда-то я и узнала имя убитой…

– Добрый день, – сказал Яшин, – слушаю вас внимательно.

Решив действовать нагло, я ухмыльнулась, плюхнулась на стул и заявила:

– Милиция. Майор Васильева, Дарья Ивановна.

Лев Андриянович поднял руки вверх.

– Не стреляйте без предупреждения, расскажу правду, одну правду, и только правду. Кстати, мы раньше не встречались? Ваше лицо мне откуда-то знакомо.

– На втором канале ТВ работает женщина, ведет новости, – быстро сообщила я, – похожа на меня, словно сестра.

– Я редко смотрю телевизор, – ухмыльнулся Лева, – горю на работе.

"Я хмыкнула. Помнится, при нашем первом знакомстве Лева произвел на меня впечатление полного идиота, значит, и беседовать с ним нужно как с кретином!

– Меня интересуют кое-какие вопросы, связанные со смертью вашей сотрудницы Надежды Колпаковой.

Лева вытаращил глаза.

– Что?

Ну вот, начинается.

– Хотелось задать вам кое-какие вопросы касательно убийства Надежды Колпаковой.

– Кого?

О боже! Храни нас от дураков, а от врагов мы и сами избавимся.

– Вам знакома Надежда Колпакова?

– Ну…

Да уж, с таким говорить, словно лес рубить.

– Надежда! Колпакова! Работала в салоне «Афина»! Оценщицей!

– Почему работала?

Ну и вопрос!

– Из-за зарплаты, наверное, – пожала я плечами.

– Нет, – жиртрест еле-еле ворочал мозгами, – почему вы произнесли глагол в прошедшем времени: работала?

– Потому что она умерла! Скончалась! Вернее, ее убили!

– Господи, – пискнул жирдяй, – воды! Скорей!

Недоумевая, отче­го он побледнел, я оглядела кабинет, увидела на подоконнике «Перье», подошла к окну, схватила зеленую бутылку, но открыть не успела, потому что в кабинет ворвалась молодая женщина в ярко-синем брючном костюме.

– Лева, – начала она, – как ты считаешь… Что с тобой? С сердцем плохо?

Толстяк кивнул.

– Где нитроглицерин? – вскрикнула вошедшая.

Лева указал глазами на стоящий в углу портфель.