Пристроить Коляна

Сейчас одиннадцать вечера. И мы только-только все заканчиваем.

Вяткин выходит следом, сует мне сигарету. Хрен знает, какую по счету. Я закуриваю, выдыхаю дым. В животе однозначно урчит, Леха слышит это, качает головой.

— Желудок у тебя железобетонный. Я после этого еще неделю на жрачку смотреть не смогу.

Я жму плечами. Что есть, то есть. Я бы сейчас блинов… Мясо не полезет.

Вытаскиваю телефон. Смотрю местонахождение блудной племяшки. Нормально, дома. Набираю.

— Спишь, мелочь?"

"— Да, — голос у нее реально сонный, но я на всякий случай жму видеосвязь, она отвечает тем же.

— Нет, Ленк, я сегодня до утра. Спать ложись, завтра наберу.

— Ага…

Она отключается, я какое-то время прикидываю, не звякнуть ли мне мамаше Черного Веника, с уточнением, где в данный момент ее отпрыск, но решаю, что это уже чересчур будет. Если Ленка узнает, точно разозлится. И это она не в курсе еще, что я сегодня к ее класснухе в гости ходил.

Хорошо так сходил, кстати, душевно.

И еще пойду.

Поздновато, конечно, но сил отпускать ситуацию нет.

Значит, надо доводить до логического финала.

Сейчас для меня лучшая терапия после работы — это воспоминания о сладкой Злючке, ее губах мягких, ее глазах испуганных. Ее влажности и упругой мягкости. И предвкушение того, что произойдёт совсем скоро.

Обязательно произойдет.

— У тебя сейчас рожа на редкость довольная, — замечает Леха удивленно, — походу, не только желудок железобетонный, но и мозги.

Я опять пожимаю плечами, пыхаю сигаретой.

Завтра будет мне веселье по полной.

Расчлененка — это всегда напряженно. В основном, потому что громко. Наверняка, уже кто-то успел слить в интернет херню. И завтра все, кто может и не может, завопят про очередное ужасное происшествие.

Само собой, начальство, несмотря на то, что наверняка уже в курсе, вызовет на ковер и хорошенько поимеет. Как будто это я эту бабу на части разрезал и по углам квартиры распихал в творческом беспорядке!

Того, кто это сделал, мы вычислили еще на подходе, и все, кто надо, заряжен.

Весело, короче.

И на фоне предвкушения такого извращенного веселья сильно хочется простых человеческих радостей.

Пожрать, потрахаться и поспать.