Погоня

– Хантер…

«Не надо так», – хочется сказать, но разве можно его винить? Я согласилась пойти с ним на свидание и через десять минут сказала, что хочу быть с другим. Это дерьмовый поступок, и я не знаю, смогу ли когда-нибудь загладить перед ним вину.

– Спасибо, что подвез обратно, – шепчу я.

– Не за что.

Протягиваю руку и нежно касаюсь его плеча, и он вздрагивает, как будто я причинила ему боль. И ведь действительно причинила, только не физически. Я не знала, что нравлюсь ему так сильно. Мне казалось, он просто флиртует.

Я дергаю дверную ручку и выскальзываю из «ровера». Едва успеваю сделать шаг, как Хантер сдает задним ходом с подъездной дорожки. Он уезжает в облаке выхлопных газов, которые обжигают ноздри, прежде чем растворяются в вечернем воздухе.

Входя в дом, я чувствую себя ужасно. Похоже, Холлис куда-то ушел, потому что его нет в гостиной, и, минуя его спальню, я вижу, что она пуста. Вместо того чтобы идти к себе, направляюсь в главную комнату. Из-под двери в коридор не проникает свет, но Фитц точно дома, потому что его машина стоит на подъездной дорожке.

Делаю глубокий вдох, призываю на помощь всю свою храбрость и тихо стучу.

Никакого ответа.

Черт. Может, он действительно ушел.

После секундной заминки поворачиваю ручку и открываю дверь. Комната погружена в полумрак. Прищурившись в темноте, я различаю массивную фигуру на кровати. Фитц не укрылся одеялом полностью, а только небрежно накрыл ноги флисовым покрывалом.

– Фитц?

Слышится, как проседает матрас при повороте тела.

– Саммер? – сонным голосом отвечает Фитц.

– Да. Я вернулась.

Он издает невнятный звук, нечто среднее между стоном и рычанием. Это так чертовски мило.

– Как долго я спал?

– Недолго. Еще восьми нет.

– Ты же ушла полчаса назад, – очень растерянно произносит он.

– Да.

– И уже вернулась.

– Да.

– Почему?

Я закрываю дверь и приближаюсь к изножью кровати.

– Пока не знаю. Но… у меня к тебе три вопроса.

Покрывало шуршит, когда он садится.

– Что ты хочешь знать? – угрюмо спрашивает он.

– Ты по-прежнему считаешь меня поверхностной? – прерывающимся голосом спрашиваю я.

– Нет. Не считаю, – его голос звучит искренне.

Я медленно киваю.