Парни из старшей школы

Я начинаю нервничать под его пристальным взглядом и заставляю себя не ерзать на месте.

Это что-то новенькое, и совсем мне не нравится.

– Почему ты спишь с ним?

– Не твоего ума дело.

– Дружки твоей матери? – догадывается он, и мои ноздри раздуваются.

– Не притворяйся, что тебя это волнует.

– Я и не притворяюсь.

– Тогда не притворяйся, что тебе интересен мой ответ, – огрызаюсь я, ощущая пустоту в животе. – Убирайся ко всем чертям.

Мэддок не двигается, пытаясь сохранить свой мрачный вид. Но если он себе на уме, то я наблюдательна – он внимательно разглядывает меня, высматривая повреждения.

– Хорошо. А теперь, Рэйвен, слушай внимательно. Ты больше никогда не будешь драться для Бишопа. – Он выпрыгивает в окно.

Я прислоняюсь к раме.

– Скажешь, что от него мне тоже нужно держаться подальше?

Мэддок оглядывается на меня через плечо, и опять этот безжалостный взгляд.

– Не задавай глупых вопросов, на которые ты и так знаешь ответ.

Мои глаза следят за движением его языка, когда он проводит им по губам.

Но тут Мэддок делает шаг назад, и наши взгляды снова встречаются.

Он качает головой и исчезает в темноте.

Улыбаясь сама себе, я закрываю за ним окно. Засранец.

Я кручу в руке нож и провожу пальцем по стирающейся гравировке на ручке: «Семья – это не только общая кровь».

Не знаю, что это значит, но сам нож меня успокаивает.

У моей матери был только один мужик, который осознавал, что у нее есть ребенок, и соответствующе вел себя, пока был с ней.

Но когда мы виделись в последний раз, пробыл у нас совсем недолго. Мужчина опустился рядом со мной и с каким-то торжественным видом дал мне этот нож.

Он сказал мне, что семья – это выбор, а не бремя рождения. Он сказал, что лишь от меня зависит, когда я прочувствую это и когда перестану соглашаться на меньшее, чем хочу.