Пари на развод (СИ)

Требуется помощь.

Юридическая точно.

А еще Маргошина, потому что «… по суду можно выписать человека из квартиры, если человек ведет асоциальный образ жизни, например, дебоширит, постоянно конфликтует с другими жильцами и так далее. Это можно подтвердить показаниями очевидцев или участкового инспектора».

Дебоширит…

Подтвердить…

Перевожу взгляд на руки, где дальше-больше темнеют синяки, оставленные Сергеем, вспоминаю лицо сына, кровь, и уверенно набираю подругу."

"– Рит, ты только не нервничай, мы с Алешкой живы и практически здоровы, но нам нужно медосвидетельствование телесных повреждений, – выпаливаю после приветствия.

Прежде чем получить вразумительный ответ «Да», не меньше десяти минут беспрерывно отвечаю на лаконичные вопросы любимой следачки и уверяю ее, что опасности со стороны Кирова уже нет, поддакиваю, когда она грозится собственноручно прикопать мудака на местном кладбище под березкой, а затем внимательно слушаю четкие инструкции.

– Сиди пока дома.

– Откуда?

– И то верно, – соглашается. – Ладно, роднуль, жди. Сейчас все организуем.

Сбрасывает вызов и действительно организует.

Причем, с таким размахом, что в голове с трудом помещается.

Как? А так можно что ли?

Сказать иначе, чем: «Подруга жжет!» не выходит.

Медики с самым скрупулезным видом проводят осмотр, фиксируют побои у меня, у Алексея, понимающе друг другу кивают, после катают заключение на пару страниц своим нечитаемым докторским почерком.

Заглядываю одним глазком. Ого, круто. Краше в гроб кладут, чем я в описании выгляжу.

Может, и к лучшему.

Участковый терпеливо дожидается своей очереди, забирает медицинскую справку и медленно диктует мне, что-где-как заполнить в бланке заявления.

Не отказываюсь, строчу под диктовку, подписываю, отдаю. Савушкин проверяет, кивает с важным видом и обещает уже сегодня его зарегистрировать.

На вопрос о выходном дне отмахивается. Глупости какие. Ему несложно. Да и по пути почти.

Не спорю. Но дверь за «гостями» закрываю, пребывая в легком шоке.