Отбитая

— Я умираю, Великан! Завещание в тумбочке у кровати. Тебя, извини, не успела вписать.

— Можно светящиеся домики заберу на память, если вдруг кони двинешь? Очень понравились.

— Можно, — буркнула она, тяжело вздыхая. — Только придётся за них с моей мамой побороться, они ей тоже очень нравятся. Она мелкая, как я, так что ставлю на тебя, только папу моего берегись, он за неё и убить может. Любит, блин. Не пойму только за что? Мозгоклюйка в максимальной комплектации, ещё капризнее, чем я."

"Катя закрыла глаза, сложила руки на груди и, кажется, приготовилась отходить в мир иной.

— Рано помирать-то, Отбитая, мы ещё на свидание не сходили.

— Голова кружится, отнесёшь в кроватку?

Сильные руки подняли её с дивана и понесли в спальню, куда не ступала ещё нога мужчины, с тех пор, как она сюда переехала.

Великан вошёл в спальню, огляделся вокруг: из мебели только два больших встроенных шкафа, комод и кровать, намного меньше, чем у него самого дома, две тумбочки у постели и ночники по обоим сторонам, столик со всякими женскими штучками и большое зеркало перед ним, на полу тёмное ковровое покрытие.

Катя выпила таблетки от температуры, её начало клонить в сон. Моргая отяжелевшими веками, она смотрела на Вадима, который сидел рядом с ней на кровати и внимательно вчитывался в длинный список противопоказаний таблеток от аллергии, которые надо было выпить от зуда.

— Вроде можно смешивать, пей, — всё-таки вынес вердикт он и отсыпал ей две таблетки.

Она улыбнулась, вот такой, наверное, мужик и нужен женщине-ипохондрику после тридцати, чтобы кормил её таблетками, читал ей рецепты, в аптеку бегал вместо цветочного. Если оплатит ей МРТ и полный чекап организма, можно будет ставить его на божничку и стирать колени в кровь, молясь за его здоровье.

Катя зарылась носом в одеяло, а Вадим что-то печатал в телефоне, хмуря густые брови.