Охотясь на Аделин

Мое сердце бьется прямо в животе, и, хотя для того, чтобы упасть за край, нужно нырнуть вниз, мне кажется, что еще один сантиметр – и моя жизнь будет кончена.

И мне это нравится.

Солнце уже начало опускаться в сахарную вату облаков, и передо мной расстилается невыразимо прекрасная цветовая палитра. Я не могу сказать, что именно заставляет меня чувствовать себя такой живой – красота мира или моя опасная игра со смертью.

Хотя почувствовать себя незначительной меня способно заставить и то, и другое.

– Я вижу, сегодня день, когда мы оба умрем, – объявляет Зейд из-за моей спины, заставляя меня вздрогнуть.

– Почему оба?

Глупый вопрос. Я знаю, что он скажет, еще даже не закончив своего предложения.

– Потому что, если ты упадешь, я прыгну за тобой."

"– Клэр была бы рада, – отвечаю я, стуча ногами по камню. – Твоя смерть стала бы для нее лучшим событием в жизни.

Никто не удивился, когда она, прежде чем поверить, что Джефф и Гэри действительно схватили нас, задала миллион вопросов. Джеффу пришлось долго рассказывать, как он вышел на Зейда.

Когда она решила позвонить по видеосвязи, мы за версту заметили в глазах Джеффа скрытый умысел. Он разоблачил бы нас в ту же секунду, когда она появилась бы на экране.

У каждого есть слабое место. Мягкое, словно родничок на голове младенца. Достаточно хорошенько стукнуть по нему, и все – конец.

Из всех его близких – жены, детей, любовницы – слабым местом стала мать. Забавно, что он оказался маменькиным сынком, учитывая, что женщин он уважает в этом мире меньше всего.

Бернадетт Шелтон и так уже фактически находится на смертном одре, но после того, как один из парней Зейда сделал душераздирающую фотографию, где она лежит в постели с кислородным баллоном, а его пистолет направлен на баллон, Джефф решил поступить правильно. Мы не стали ему рассказывать, что Зейд чуть не надрал задницу своему подчиненному и заставил отправить ей корзинку с фруктами в качестве извинения, но, как бы то ни было, угроза сработала.