Охотясь на Аделин

Франческа рассказывала, что на одежду охотников будут прикреплены видеокамеры, которые послужат развлечением и доставят удовольствие остальным гостям.

Мое дыхание учащается, когда я смотрю на бесконечные деревья перед нами и на тени, отбрасываемые от костра позади нас. От нас шестерых, выстроившихся в ряд, исходит запах страха, и меня прошибает холодный пот. Мои ботинки утопают в грязи, глубоко затягивающей ноги в холодную землю. Отчасти я отчаянно жалею, что это не смола и что мне не повезло не застрять прямо здесь и сейчас.

Меня уже терзают воспоминания о том, как я бежала по этому лесу и уже была близка к спасению, когда из-за дерева появилась Сидни, кривившая свои губы в злобной улыбке и источающая злорадство.

Что, если она сделает это снова? Думаю, я убью ее. Вырву стрелу из своего тела и заколю.

Слышу, как позади нас готовят арбалеты, металл звенит, когда они заряжают стрелы, и звук бьет по моим истерзанным нервам. Рискнув бросить взгляд за спину, я округляю глаза, когда вижу их надвинутые на глаза приборы.

Очки ночного видения.

Вот ублюдки. Все в этой дурацкой игре просто фарс.

– Итак, дамы, – начинает Франческа. – Давайте вкратце пройдемся по правилам. Вам будет предоставлена десятиминутная фора. Вы должны оставаться в стенах лабиринта. Если вас обнаружат за их пределами, то немедленно убьют. Стрелять будут уже на поражение, а не калечить. В конце лабиринта есть открытая местность. Если вы доберетесь до этого места, то вам не причинят никакого вреда. Если вы все еще находитесь в лабиринте и в вас не попали, а отведенное время уже истекло, то вам также ничего не грозит.

Никто из нас ничего не произносит, и отсутствие протеста принимается за утвердительный ответ.

– Как там говорили в «Голодных играх», пусть удача всегда будет на вашей стороне? – вклинивается мужчина, по голосу похожий на Ксавьера.

За его неудачной шуткой следует взрыв смеха, но прежде чем я выхожу из себя, что, несомненно, доставило бы мне неприятностей, он кричит:

– Бегите же!

Мы срываемся с места, огибая деревья, страшась расставленных ловушек.