Охотник

Конечно, люди между собой отличались, но в среднем можно было с приемлемой точностью оценить интеллект расы, отмечая их исторические достижения, или изучая показатели достаточно большого числа людей в выборке. По любому стандарту чернокожие были низшей расой, и скрещивание между ними и Белыми только ухудшало породу последних. С другой стороны, евреи, очевидно, обладали такими же умственными способностями, как и любые другие Белые – возможно, даже более высокими, если судить по их нынешним показателям, а не историческим достижениям, которые, он должен был признать, были довольно ограниченными, несмотря на их собственное тщеславное хвастовство тем, что они изобрели единобожие и веками служили моральным светочем для народов во всем мире.

Чем больше он размышлял над своей расовой схемой, тем больше видел ее несоответствия. Она действительно была слишком упрощенной. Имелось слишком много фактов, которые в ней не учитывались. Жители Востока, например, явно, и физически и психически, отличаются от Белых, но можно ли с уверенностью утверждать, что они отсталые? Конечно не на основе интеллекта, измеряемого с помощью стандартных тестов.

Ясно, что действительность расовых различий была многомерной. Средний интеллект был только одной из многих, многих черт, которые различались от расы к расе. На самом деле то, что он считал «интеллектом» несомненно, было сложной характеристикой, которая должна разделяться на множество составных частей: некоторые расы казались более умными в одном отношении, тогда как другие – в другом.

Чернокожие, например, имели способности к речевому и поведенческому подражательству, которое часто скрывало реальные недостатки их познавательного интеллекта. Эта защитная окраска черных была знакома Оскару по университету, где он встречал множество черных с замечательно развитыми общественными навыками, которые были в состоянии прекрасно вращаться в кругах белых и создавали впечатление толковых и способных.

Однако во время тестов ни один из них не мог достичь умственного уровня Белых. Большинство из них, казалось, сами знали об этом, и поэтому избегали ситуаций, когда они могли подвергнуться испытаниям.