Ноги от ушей, или Бойся меня. Я могу многое!

— Как пьет?

— Так, пьет и все. Эта жаба Катя поселилась в нашем доме и специально отца спаивает. Он не успевает с работы приехать, как она ему уже подливает. А вообще он сразу запил. Как только понял, что ты сбежала. Очень долго тебя искал.

— Я специально на работу официально не устраивалась, чтобы моя фамилия нигде не числилась. Работаю репетитором. Люди мне доверяют. Свою машину я еще полгода назад на стоянке бросила, ведь по ней меня легко можно найти. Телефон поменяла.

— Отец машину твою нашел и со стоянки забрал.

— Нина, зато я сразу пить бросила.

— Ты молодец! Я в тебя верила!

Я смотрела на Нину и словно возвращалась в позабытое прошлое... От воспоминаний волна горячей крови подступила к щекам. Из того времени в памяти остались только серые и тоскливые мысли и налитые кровью глаза Ярослава.

А потом был чай, торт и шампанское... Я уложила Нину спать. Села на краешек кровати и провела рукой по ее волосам.

— Знаешь, я так счастлива, что ты приехала.

— Я давно собиралась. Ждала, когда отец потеряет бдительность. Эмма, а мой крестный тебя любит.

— Нина, не говори ерунды.

— Честное слово. Он мне сам признался. Ты бы к нему присмотрелась. Он вдовец. Работает директором охранного предприятия. Очень серьезный человек, на руках тебя носить будет.

— Нина, что ты такое говоришь?!

— Я тебе дело говорю. Он замечательный, а ты нос воротишь.

— Да ничего я не ворочу. Что я ему, на шею должна бросаться? Он сам никаких намеков не делает.

— Потому что очень скромный.

— Он, конечно, все эти полгода мне помогал. Приносил продукты. Я его за это ругала, потому что в состоянии купить себе все сама. Мы с ним пили чай, смотрели телевизор, но я никогда не чувствовала, что небезразлична ему.

— Это потому, что ты отвыкла от нормальных мужиков и стала толстокожей. Я тебя уверяю: Гриша — очень достойная партия. У него большой дом... Но это ладно, главное, у него доброе сердце и щедрая душа.