Ни пуха ни пера, лорд ректор! Зима в Крылатой академии

Глава 21-1

Глава 21

Трактир «Седьмое небо» гудел, словно растревоженный улей. Между столиками в переполненном зале сновали два официанта из простых. Они прилагали максимум усилий, чтобы крыльями не задеть посетителей.

Не помнил Орфес такого оживления у Илки. За несколько дней, что герцог здесь не был, из уединенного мрачного места «Небо» превратилось в популярную харчевню.

Сам хозяин обнаружился у огромной печи, где крутил ручку вертела, на котором запекался целый бок огромной туши. Аромат жареного мяса и специй достиг носа Агиара.

— А! Ваша Светлость! — радостно оскалился, завидев Орфеса, старый страж.

— Смотрю, дела у тебя идут неплохо, Илка, — усмехнулся герцог.

— Вашими стараниями, — пробасил хозяин. — С тех пор, стало быть, как вы соизволили магический путь-то открыть, отбою от посетителей нет.

— Ну-ну… — смутился ректор, хотя похвала старого воина была заслуженной и приятной.

— Вас ждут, — кивнул Илка на укромный, не просматриваемый из зала угол. — Прикажете подать еды?

Герцог посмотрел на истекающий соком, который с шипением падал на угли, бок и вздохнул:

— Эля.

— Сию секунду, Ваша Светлость.

Агиар присел на массивную деревянную скамью, поднял взгляд на собеседника и спросил:

— Зачем звал?

— Не застал тебя на месте, хотя и приходил в Академию.

— Ты хотел поговорить со мной о семейной жизни? — удивился Орфес, не сводя глаз с Таэрта."

"Друг был слегка помят, словно долгое время предавался разгулу и излишествам. За ним такого не водилось даже во времена бесшабашной юности. Значит, случилось нечто из ряда вон выходящее.

— А что если именно о семейной жизни? — вскинулся Стев.

— Разговоры о моей семейной жизни под запретом.

Орфес не хотел ни с кем обсуждать Тэс. Кроме того, его отношение к юной супруге давно изменилось кардинально и в лучшую сторону, а кому нравится признавать свои ошибки?

— Все настолько плохо? — хмуро поинтересовался Таэрт.

— Можешь объяснить, что случилось? По какому случаю допрос? — начал злиться герцог.

— Могу, — кивнул Стев. — Я женюсь.

И горечи в этой простой фразе было гораздо больше, чем несколькими днями ранее у самого герцога.