Ни пуха ни пера, лорд ректор! Зима в Крылатой академии

Сам же блондин с блуждающей улыбкой на губах стоял, привалившись к стене, и вел себя так, словно сейчас вообще не о нем шла речь. При этом он имел наглость мне подмигнуть!

Сердце пропустило удар, а внутри все похолодело. Он что-то знает! А если пока не знает, то подозревает точно.

— Теперь выслушаем стража Лесара. На каком основании он как двух нашкодивших щенков лично наказал адептов элитного королевского корпуса! — теперь Орфес говорил спокойно, холодно, но я чувствовала — злится.

Страж лениво оттолкнулся от стены и по-кошачьи плавно оказался рядом с ректором и виновниками.

— Как вы правильно заметили, лорд ректор, зарвавшихся щенков наказывают, дабы вырастить из них впоследствии хороших защитников. Указанные адепты находились в неуставное время на территории помещений, выделенных в личное пользование гостям академии, и даже пытались вскрыть одну из комнат, — произнес он своим чарующим бархатным голосом.

— Чью? — прищурился ректор.

Мамочки…

— Адепта Тэс Арбери! — О! Лесар был беспощаден. Честно признаться, я надеялась, что он оставит ситуацию в секрете, но, очевидно, у него был свой резон.

— Мою?

Главное, чтобы удивление прозвучало искренне.

— Вашу, Тэс. Вашу. Неужели, вы ничего не слышали? — и безупречная улыбка, подаренная мне, была очаровательной.

— Простите, но нет. Я крепко спала!

Вздернув подбородок, посмотрела на мужа. И это я еще не сказала, с кем так крепко спала, и в каком месте!

А вот супруг взгляд отвел. Точнее, перевел. Сталь в глазах сверкала, а ноздри хищно раздувались.

— Крок, Ор… — произнес он так, словно собирался спеть им серенаду, но я бы ни за что не обманулась, в голове он уже давно их казнил, не милуя. — Правило номер тридцать!

— Люди, обучающиеся или обучающие в академии, неприкосновенны и находятся под защитой короны. Особенно целители, — хором произнесли адепты.

— Что вам не понятно?

— Все понятно, магистр, — снова хором ответили «белокрылые».

— Какого первородного вы делали в башне, где проживают люди? — вот вроде и спокойно говорит, а мурашки проснулись и заслушались.

— Так красивая же девка… — пискнул не самый трезвомыслящий Бродуэрт.

Вы видели, как краснеет сталь? Я, да, потому что глаза Светлости натурально налились кровью и засветились странным, почти потусторонним светом. Жутко-о-о…

— Что? — тихо спросил он.