Ни пуха ни пера, лорд ректор! Зима в Крылатой академии

Такая нежная, отзывчивая и податливая в его руках, и такая колючая вне постели. И, да. Впервые в жизни он не знал, как подступиться к женщине, к которой тянуло будто магическим призывом. Признаться стыдно, робел, словно неопытный юноша, боясь обидеть неосторожным словом или, не дай первородный, отпугнуть.

Несмотря на то, что магистр Арбери предупредил его о том, что память у леди избирательна, Орфес все равно не мог понять состояния жены. Она не помнила элементарных вещей, зато с легкостью разбиралась в древних трактатах по целительству.

Допустим, дед, который не мог не знать о наследственности, предвидел появление дара и обучал внучку премудростям будущей магии. Но ведь магии! А Тэс знала такое, о чем на Леандоре уже пару веков никто не говорил и не слышал. Хотя, Тев прав, эти знания нужны арсам, словно воздух, которым они дышат, словно небо, в котором они свободно парят, словно земля, которую они любят всем сердцем.

И академия не самое лучшее место для жены. Хотя бы потому, что слишком много мужчин, которые несомненно станут таращиться на новую красивую девочку.

И Лесар один из них. Подумать только! Он сам его пригласил! Сам! И открыться по договору не имел права, чтобы обозначить свою территорию.

И что остается? Повесить магическую следилку, и уповать на первородных, чтобы оградили аппетитную задницу от приключений? Так не может Тэс без них. Проверено.

Вот взять хотя бы сегодняшнее утро. Орфес прервал аудиенцию у брата, чтобы вернуться в академию и тут же броситься на выручку жене.

А все почему? Нить заклинания подрагивала и передавала хозяину, что с поднадзорным объектом беда, и его жизнь находится под угрозой."

"И что он увидел, когда ворвался в класс и тем самым перепугал целителей? Его Тэс мило обнималась с… его экономом! Объятья прекратились, но герцог успел совершить пару недальновидных поступков, о которых потом пожалел. Но самое главное, чего Орфес точно не мог стерпеть, потому что просто не сдержал свой мрак, это то, что супруга гладила крылья другого мужчины! Другого! И даже это от нее он бы стерпел, но по-детски восхищенное выражение ее лица… Боги… В тот момент словно пелена упала на глаза.

Как дошли до кабинета, он помнил смутно. Кажется, девчонка плелась где-то позади, а у него в голове всплывали сцены наказания. О, да-а-а-а… Сцены были одна изощреннее другой, а адептка в них… Она молила о большем, стонала и выкрикивала его… ЕГО имя, а не какого-то там Иркофа.