Нежная мятежница

Объяснение попало на благоприятную почву, хотя, возможно, было и не совсем точным. Две жены графа умерли при родах, и это были действительно последовавшие одна за другой трагические случайности. Но в падении третьей со скалы явно было что-то нечисто. Вину мужа, естественно, доказать не удалось. Но похоже было, что он не очень случайно испугал ее лошадь на той скале и не очень старался предотвратить падение.

— Ну а что ты скажешь о сэре Артемусе?

— Любитель азартной игры. Но кто из нас этим не грешит? К тому же, — подмигнул Энтони, — получив его, ты получишь и готовую семью.

Он папаша не менее дюжины маленьких бесенят.

— Мне сказали, что у него только пять детей!

— Пятеро — это законнорожденные. Но зато тебе будет чем заняться, если выйдешь за него. Тем более что сам Шэдвел вряд ли чем-либо поможет в воспитании своих отпрысков. Похоже, он вообще забыл, что у него есть дети. Кстати, сама ты собираешься обзавестись собственными?

Вспыхнувшие глаза и залившая лицо краска сделали Рослин в один миг столь притягательной, что Энтони забыл обо всех своих благих намерениях, и рука, соскользнув со спинки дивана, оказалась на шее девушки.

Через мгновение голова Рослин была на его груди, пальцы его заскользили по ее волосам, а губы уже приготовились к поцелую."

"Страстный порыв, однако, на этот раз встретил весьма серьезное сопротивление. Она так сильно и быстро оттолкнула его, что удивленный Энтони как-то неуклюже завалился на бок.

— Ты обещал!

Он занял прежнее положение, несколько раз проведя рукой по своим волосам.

Последнее являлось у него признаком нервозного состояния или гнева. Тем не менее голос его, когда он заговорил, мог бы послужить образцом спокойного и выдержанного тона.

— Осмелюсь напомнить, дорогая, что роль наперсника женщины для меня абсолютно нова и, чтобы привыкнуть к ней, потребуется какое-то время.

Энтони выдержал паузу и уже не так четко, отводя глаза от ее разъяренного взгляда, промямлил:

— Ради Бога, не испепеляй меня взором за то, что я не смог сдержать заложенных природой инстинктов.

Уверяю, этого больше не случится, можешь мне поверить.

Рослин поднялась с дивана и пристально посмотрела ему в лицо.

— Если вам нечего больше рассказать…

О, ему было что рассказать ей! И прежде всего то, что ни этот хрупкий зонтик, который она сжимает сейчас, будто грозное оружие, а лишь его собственные волевые усилия, сдерживающие страстные порывы, спасают и спасали ее. Но услышала она, конечно, совсем другое.