Нежная мятежница

 — Что мне, черт побери, делать с такой уймой денег?

— Вот видишь, дорогая, я опять оказался прав. Не предупреждал ли я тебя, что наш парнишка Эдди непременно привяжется к тебе? Он просто не может сидеть спокойно, если видит, что чьи-то деньги лежат без дела.

— Но это же абсурдно, Тонни, что она говорит, — с жаром принялся защищать свое предложение Эдвард. — Ни у кого и никогда денег не бывает слишком много, ты-то знаешь. В конце концов, следует подумать о детях и…

— И я уверен, что Рослин в конце концов разрешит тебе управлять своими поместьями, если только сумеет перечислить все, что у нее имеется.

— Ты несправедлив, — запротестовала Рослин. — Я знаю, что мне принадлежит совершенно точно, только… только, наверное, не смогу сейчас всего припомнить.

Братья дружно рассмеялись.

— Что ж, хорошо, я скажу своему стряпчему, чтобы он зашел к вам, Эдвард. Может, действительно какие-то предложения меня заинтересуют.

— Бог мой, видишь теперь, что ты натворил, Эдди?! — воскликнул, изображая на лице гримасу ужаса, Энтони.

— Ну уж об этом можешь не беспокоиться. Эта очаровательная головка заполнена только тобой, — парировал старший брат.

— И это правильно, — не растерялся улыбающийся младший. — Пойдем-ка, моя дорогая, и посмотрим в таком случае, не смогу ли я подыскать для тебя более интересного занятия, чем бухгалтерия.

Энтони взял жену под руку, и они пошли, прижавшись друг к другу, в сад.

Только луна освещала их загадочными бликами, когда, подойдя к благоухающим зарослям роз, он замедлил шаг. Здесь Энтони обнял жену.

— Ты правда хочешь заняться империей, которую оставил тебе дедушка?

— Вообще-то не очень. Но я рада, что ты наконец поинтересовался моими намерениями, — улыбнулась Рослин, кладя ладони на его руки.

— Ты можешь делать все, что доставляет тебе удовольствие. Твое удовольствие — мое счастье.

Она осторожно, стараясь не нарушить его объятий, повернулась лицом к Энтони и нежно прижалась к нему щекой.

— Есть кое-что еще, чего бы мне хотелось, — произнесла она чуть слышно.

— Все, что пожелаешь, сладенькая моя.

Последовала долгая пауза, во время которой Рослин боролась со своим смущением.

— Как ты думаешь, не попробовать ли нам еще раз в шезлонге? — вымолвила она наконец.