Неправильный лекарь. Том 3

Андрей молча встал, пожал мне руку, притянул к себе и крепко обнял. Я немного не ожидал от него такого проявления дружеских симпатий, но нисколько не возражал, ответив взаимностью.

— Да нормально, Сань, — сказал он, отстранившись и посмотрел мне в глаза. — Насколько это возможно, конечно.

— Что с твоей амнистией? Вопрос не решился?

— С ума сошёл что ли? — хохотнул он, садясь обратно на кровать. — Вон стул возьми, садись. Хочу запомнить, как ты выглядишь. И ты запомни меня молодым и красивым.

— Так да или нет? — переспросил я, усаживаясь напротив него.

— Эти дела так быстро не решаются. Если казнить виновных, то очень быстро, а если просят о помиловании, тянут до последнего, пока терпение не лопнет. Я думаю месяц ждать по-любому, это как минимум. Только вот с этим процессом связана одна незадача.

— Какая? — немного напрягся я.

— Меня переводят завтра в Москву, в Бутырскую тюрьму. Насколько я знаю, она предназначена для этапирования, а не для долгосрочного содержания.

— Значит, мы пока больше не увидимся, — констатировал я печальный факт. — А зачем в Москву? Если уж отправлять по этапу, то и из Питера можно через Тверь и Владимир.

— Ты-то откуда всё это знаешь? — неожиданно расхохотался он.

— Читал где-то, — пожал я плечами. Не скажу же я, что все мои познания ограничиваются песней «Владимирский централ».

— Что-то в учебниках по магии и медитации я такого не встречал, — ехидно улыбнулся он.

— Да у отца на столе газета лежала, жёлтенькая такая, там и почерпнул эту бесценную информацию. Так зачем Москва?

— Хотят повторно провести независимое расследование из опасения вмешательства в процесс других сторон. А там ни адвокаты моего отца, ни доброе слово Белорецкого, который после захвата псионика стал разговаривать со мной уже не как с маньяком, не помогут.

— И что, они будут вызывать для дачи показаний всех свидетелей? — хмыкнул я.

— Не нужны им свидетели. Проверят документы, побеседуют со мной, потом отдадут на растерзание мастеру душ, который вытянет информацию о моих запорах в детстве. А дальше уже будут решать. Я уже предчувствую, что они решат, но я сам во всём виноват. Можно тупо сказать, что оказался не в том месте и не в то время, но это ложь.