Неправильный лекарь. Том 3

Просто позвоню и спрошу, не укусит же он меня через телефон.

— Вещица уже у тебя? — загадочным голосом спросил Поджарский. Я уже не ожидал услышать его голос после стольких гудков.

— Да, в вашей шкатулке, при мне, — ответил я.

— Приезжай, ты же по этому вопросу звонишь?

— Скоро буду, — сказал я и положил трубку.

Николаю дал новый маршрут и попросил ехать чуть быстрее, не как на прогулке. Хитрый и целеустремлённый жук этот Поджарский. Как его заинтересовало, что же я собираюсь хранить в этой шкатулке. Даже ради удовлетворения любопытства расщедрился на такой подарок, шкатулка не простая и не дешёвая.

Не думаю, что он каким-то образом связан с бандой Баженова, тогда следователи давно бы уже вышли на него. Я слышал, что изготовивший партию нелегальных амулетов артефактор задержан. У него была целая подпольная мастерская с подмастерьями.

Николай остановил машину прямо перед коваными воротами. Я сказал ему ожидать меня здесь и направился к дому по неосвещённой дорожке. Старик экономил на электричестве? Или оно ему на хрен не нужно в это время суток? А может он и вообще из дома не выходит, даже специально очищенное серебро для амулетов ему курьер привозил.

Массивная дверь начала открываться в следующее мгновение после того, как я постучал молоточком. Значит стоял ждал под дверью. Я подумал, может зря собираюсь ему показать амулет? Что-то у него заинтересованность очень сильная, прямо какая-то нездоровая.

— Заходи, — призывно махнул он рукой и потопал в сторону лифта.

Дверь за моей спиной начала закрываться, отрезая пути к отступлению.

Кажется, я слишком себя накручиваю. Поджарский изначально не знал, что именно я хочу положить в шкатулку и откуда артефакт, для которого я взял у него эту самую шкатулку. Зная его не так уж долго, я уже усвоил, что чисто спортивный интерес ему тоже свойственен, но меркантильный сильнее. И то, и другое — совершенно нормально и не является поводом для подозрений. А ещё его ведь мне рекомендовал отец, а он очень осторожный в таких делах и ни за что не стал бы советовать мастера с сомнительной репутацией.

Пока спускались на лифте в мастерскую, Альберт Венедиктович старательно изображал скучающий вид, но я чувствовал пожиравшее его любопытство. Несмотря на внутренние терзания, он всю дорогу молчал. Входя в мастерскую, он махнул рукой чтобы я шёл за ним. Мы остановились перед центральным рабочим столом и Поджарский хлопнул по центру столешницы рукой.

— Клади! — всепожирающего любопытства он уже не скрывал.