(Не) отец моего малыша

Как будто я была не хрупкой девушкой с зарёванным лицом и разбитым до крови лбом, а террористом-смертником, приковавшим себя, упакованную в тротиловый жилет, к Большакову стальными цепями.

Кирилл жестом остановил охрану, а меня, слегка шлепнул по щеке и, схватив за шиворот, оторвав от пола, энергично встряхнул.

– Уймись, ненормальная!

Но я всё кричала и кричала! Рыдала! Пинала ногами воздух! Снова пыталась как следует дать недоноску сдачи! Тогда он, грязно выругавшись, просто перебросил меня через плечо как мешок с картошкой, и, тем самым, подавляя бунт, не обращая внимания на ярые сопротивления – ритмичные удары кулаками по спине, торопливо зашагал вверх по лестнице.

Как хищник. Который только что сцапал в тиски очередную беспомощную жертву и потащил на заклание. В своё страшное, замаранное кровью, логово.

Глава 15"

"Я ничего не успела сделать. Лишь ногти сломала о его жилистую спину в порыве выпустить на волю гнев напористыми колотушками!

Кирилл затолкал меня в ванную комнату. Как какого-то, вывалявшегося в грязи щенка, швырнул под холодный душ.

– Сумасшедший! Прекратиии!

На что получила грубый и резкий ответ:

– Замолчи! И остынь! Истеричка невменяемая!

Я кричала, пыталась вырваться, но он удерживал меня насильно в том проклятом ковше и держал до тех пор, пока я не перестала вопить и окончательно не выбилась из сил.

Как обычно, Большаков одержал победу.

Неожиданный бунт был моментально подавлен.

Когда я притихла, обхватив плечи руками, пытаясь согреться и заставить себя не дрожать, ненормальный ублюдок накрыл меня полотенцем, ловко подхватил на руки и вынес в гостиную.

Я промокла и замерзла до самых костей. Одежда превратилась в полупрозрачный, свисающий клочьями мешок. Но даже, несмотря на это, мне вдруг стало аномально жарко! А, секундой ранее, напротив, было чертовски зябко, после такого-то освежающего «Шарко».

Оказавшись в руках мужчины, на короткий миг я, наверно, забыла обо всём на свете. В том числе, как нужно дышать. Жить. И говорить. Я дрожала, стучала зубами, льнула к нему, пытаясь согреться. И больше не кричала.