(Не) отец моего малыша

Последний. И всё. Больше не буду.

Больше никогда не буду стонать и кончать для тебя, под тобой, на тебе!

Лишь имитировать. Просто дай мне это почувствовать. Хоть раз. Один раз можно. Почувствую, успокоюсь, забуду. Сорву запретный плод, сожру, узнаю его вкус и пойду дальше.

Кирилл резко извлек палец из моего мокрого лона и…

Засунул его себе в рот. Заскулил, закатил глаза, задвигал рукой по члену ещё жёстче, резче, одержимей. Облизал мои соки, пососал палец, снова ворвался в лоно пальцами и одновременно довёл нас до крышесносного оргазма.

– Бл*яяяять!

Стоя на коленях на кровати, возвышаясь надо мной могучей горой, Кирилл захрипел, выругался, забился в бешеных конвульсиях, и, наконец, кончил мне на живот, жадно хватая губами воздух, с привкусом извращённого секса.

Горячие струйки спермы ударили по пупку. В пик оргазма меня выбросило в иное измерение. На миг я забыла обо всем на свете. В голове лишь бьётся сладкая дрожь, в глазах темнота, и мысли чистые, как слеза.

– Ненавижууууу!

Кажется, я кричала это в бреду.

После чего, ослабев до состояния выжатого овоща, обмякла под огромным, гранённым прессом. Покрытым испариной и горячей, липкой жидкостью.

Глава 17

Глядя на меня пьяными, уставшими глазами, с дрожью в пальцах, он бережно убрал с моего лица влажную прядь волос.

– Завтра утром сын снова к тебе вернётся. Отдыхай.

Ещё раз обходительно погладил по лицу. Коснулся приоткрытых губ мягкой подушечкой указательного пальца. Ласково очертил их контур, заставляя меня вздрогнуть, распахнуть глаза, удивиться и затаить дыхание.

В тот момент, в его глазах, глазах чистокровного зверя, не было прежней дикости.

С ума сойти.

Честное слово, сейчас я словно увидела перед собой абсолютного иного человека. Противоположную копию того лжеца-Большакова, которого я знала с самой первой минуты нашего проклятого знакомства.

Нежным касанием заскользил вверх, к виску и, неожиданно, поморщился, а я дернулась. От того, что почувствовала жжение в области лба.

Рану, к слову, никто до сих пор не обработал.