Не все кошки серы

Костюм как ни странно оказался в самую пору. Разумеется, Лола ни за что бы его не купила, потому что он был дикого красного оттенка, в таком только быков дразнить, но для конкретной цели, как справедливо заметил Маркиз, костюм вполне подойдет. Правда, на покойной Алисе костюм был темно-красный, цвета кармин, но будем надеяться, что неизвестный мужчина, с которым она завтра должна встретиться в «Синем попугае», таких тонкостей не заметит.

Вскоре она вышла из кабинки и кивнула:

— Беру.

— Восемнадцать тысяч! — сообщила продавщица.

— Ничего себе! — Лола усмехнулась. — За что это?

— За эксклюзивность, — отозвалась брюнетка, не моргнув глазом.

— Эксклюзивность? — повторила покупательница и угрожающе прищурилась.

— Я заплачу! — тут же встрял Леня, который как всякий мужчина терпеть не мог болтаться по дамским магазинам. Почему-то все женщины, меряя одежду, становятся ужасно медлительными и сварливыми.

Лола все же открыла рот, чтобы высказать нахалкам-продавщицам все, что она думает о них самих, о их захудалом магазине, о качестве и ассортименте продаваемой одежды, но тут взгляд ее упал на прилавок, где лежал журнал мод.

На обложке красовался потрясающей красоты мужчина в изумительном темно-сером плаще от Кардена.

Но вовсе не плащ приковал к себе взгляд Лолы.

Мужчина на обложке был как две капли воды похож на Игоря Алексеевича, шефа покойной Алисы Семицветовой. Определенно это был его твердый взгляд, его поворот головы…

Лола перевернула страницу — и увидела еще одного Игоря.

«Что со мной творится? — подумала Лола, пытаясь унять свое бешено бьющееся сердце. — Что же это творится? Все красивые мужчины кажутся мне похожими на Игоря!»

Она поймала себя на том, что в мыслях уже называет его просто по имени. На следующей странице Игорь сидел в кресле в мягких велюровых джинсах и пушистом коричневом свитере, и на колени ему положила голову такая же пушистая коричневая собака.

И Лоле вдруг захотелось оказаться в этой рекламной комнате у камина, чтобы он так же сидел в кресле, а она — рядом на коврике, положив голову ему на колени, и чтобы играла тихая музыка.

«Что за чушь лезет мне в голову!» — из последних сил подумала Лола и захлопнула журнал.

Когда дверь закрылась за покупателями, блондинка испуганно прошептала:

— Катька, ну ты даешь! Он же не восемнадцать тысяч стоил, а восемь!

— Ты видела, как она одета? — усмехнулась брюнетка.