Не отдам

В этом она тоже не сомневалась. Достаточно было вспомнить его сердитое лицо, когда выспрашивал у нее сегодня про беременность.

Все. Пиши пропало. Ее тайна вскроется.

Вполне возможно, счет идет на часы! Или даже минуты.

Лора зашла домой, жалобно позвала:

— Мам!

Но никто не ответил.

Она с запозданием вспомнила, что мама уже на работе. Посмотрела на часы — по идее в школе как раз началась перемена. Позвонила родительнице.

— Мам, все пропало! — начала Лора причитать в трубку. — Меня Эмиль встретил у женской консультации.

— И что? — голос матери звучал удивленно.

— Ну как ты не понимаешь, — продолжила Лора жалобно. — Он сто процентов догадался, что я скрыла беременность! Или догадается, найдет лазейку и выяснит!

В трубке ненадолго повисло молчание, а потом мама спросила:

— Как же он выяснит? Он тебе больше не муж, даже если явится в женскую консультацию с претензиями, его пошлют лесом.

Голос родительницы звучал уверенно, но это совершенно не успокоило Лору.

— Ты что Эмиля не знаешь? — воскликнула она.

— Отставить панику, — напутствовала ее мать. — Я сейчас тете Кате позвоню, она все уладит…

— А что она уладит? — продолжала переживать Лора. — Она же не единственная работает в женской консультации. Он найдет через кого…

— Лора, чему я тебя всю жизнь учу? — осадила ее мать. — Не надо тушить пожар, который еще не начался… Успеешь попереживать, когда будет о чем.

Глава 20. Телефонные звонки

Этим вечером Лора ждала маму с особым нетерпением.

Ничего не могла с собой поделать, весь день провела как на иголках. Вся испереживалась после встречи с бывшим мужем.

Услышав поворот ключа в замке, Лора тут же поспешила в прихожую.

Обняла маму, как только та появилась в дверях.

— Ты сегодня долго, — протянула Лора жалобно.

Посмотрела на родительницу грустным взглядом.

— Ну что ты, цыпленочек мой, разволновалась? Тебе нельзя, все ж на ребенке отражается.

Мама убрала за ухо прядь некогда ярко-каштановых волос. Лора давно ей предлагала — может, покрасим тебя? Ведь, по сути, ее мать еще совсем молодая женщина — разве сорок четыре такой уж большой возраст? Но она упрямилась, называла белые пряди благородной сединой. Жаль, что с приездом дочери в Кабардинку этой благородной седины у нее изрядно прибавилось.

— Я не очень волновалась, — соврала Лора, пожалев маму.