(не) детские сказки: Жена для Синей Бороды

Предстоящий ритуал будет тяжелым, но, казалось, сложнее рассказать ей всю правду. Что она решит? Как воспримет? Только какое бы решение она не приняла, я позабочусь о ней, помогу освоиться в новой стране.

— Ты подготовил ритуал? — выпрямился и направился к брату.

— Да, все готово.

Он уже взял себя в руки. Лицо приняло выражение невозмутимости. Я протянул руку к его лицу. Рассечение затянулось, на коже осталась тонкая линия, которая тоже скоро исчезнет.

— Зачем тратить силы? — поморщился Маркус.

— Об этом надо было думать до того как влезать в голову Изабель.

— Она решила, что ты псих, — усмехнулся он, махнув рукой в направлении двери. — И она до сих пор в мыслях называет тебя Синей Бородой.

— Правда? — с улыбкой взглянул на спящую Изабель.

В груди разливалась невероятная нежность к девушке, которая заняла столько места в душе всего за несколько дней.

— Николас, — позвал Маркус.

— Ритуал. Помню, — отвернувшись от Изабель я отправился вслед за братом.

Надеюсь, все пройдет гладко, и я быстро вернусь к ней.

Глава 21

/Изабель/

Я металась, пытаясь вырваться из вязкой темноты сна. Сердце рвало болью и беспокойством куда-то прочь, к нему, к Нику.

— Изабель, помоги! — призыв ударил по нервам, заставил проснуться и подскочить на кровати.

Дыхание вырывалось толчками, сердце бешено билось в груди, а тело покрывала испарина. Я оглядывалась, не понимая где нахожусь, пока не узнала обстановку спальни Ника. Комната тонула в легком полумраке и ощущался слабый запах гари.

Подорвавшись с кровати, я пробежала к окну, чтобы убедиться в том, что занавески обгорели, а мебель слегка обуглилась.

— Не привиделось, — на выдохе произнесла, а взгляд устремился через окно на улицу.

Погода портилась. Небо затянули черные тучи. Сплошной завесой сыпал снег, отчего казалось, что мир подернулся поволокой белого дыма.

— Изабель! — вновь прострелило в голове. И я узнала голос Маркуса.

Заозиравшись, я убедилась в том, что нахожусь в комнате одна. Окончательно стало не по себе. Огонь, что гулял на руках и воспринимался родным, странная способность Маркуса проникать в мысли. И ведь это только начало.

Прижала ладони к груди. Беспокойство никуда не делось. Я чувствовала бессилие, слабость, но не свои, чужие. Какой-то частью души я знала, что Нику плохо.