(не) детские сказки: Жена для Синей Бороды

Судорожно вздохнув, я отдернула ладонь. В ушах стоял звон, глаза щипали слезы, а испытываемое только пять минут назад ощущение счастья развеялось, словно его и не было. Все его слова звучали бредом сумасшедшего. Я читала, что душевнобольные способны выстроить целые миры в головах, в которые истинно верят. Но если все, что он сказал правда, то выходит, я даже не знаю имени человека, с которым провела несколько ночей. Человека, которому отдала невинность. И, глупо это отрицать, мужчины, в которого влюбилась.

Глава 20

/Изабель/

Стук в дверь ворвался в разговор, заставив вздрогнуть и натянуть одеяло до самого носа.

Потому что стучались даже не в гостиную, а в двери спальни.

— Проклятье, — глухо пробормотал Ник под нос. — Это, наверное, Маркус. У нас на сегодня запланирован… ммм… очень важное дело.

— Если ты не Доминик Легре, то как тебя зовут на самом деле?

— Николас ди Рентас.

Опустив голову, я до боли прикусилу щеку изнутри, пытаясь банально не расплакаться. Потому что все это слишком для меня. Я ждала разговора о чувствах, ожиданий от браке и странных изменениях цвета глаз.

Я даже готова была поверить в некоторую мистику. Но как подготовиться к такой правде? Если это правда, а не бред сумасшедшего.

Ник протянул ко мне руку, но я дернулась назад, пытаясь избежать прикосновения и лучше прикрыться одеялом.

— Мне нужно одеться и… подумать.

— Изабель, — напряженным голосом позвал он. — Я не все рассказывал тебе о себе. Но ничего не изменилось за ночь. Я хочу быть с тобой. Я, — он тяжело вздохнул, собираясь с мыслями.

 — Люблю тебя."

"Вскинулась, чтобы заглянуть в синие глаза. Они пылали, обжигали эмоциями. И не было сомнений в том, что признание правдиво. Огонек в груди вновь всколыхнулся. Только все светлые чувства были омрачены растерянностью и неприятием правды.

Вновь раздался стук дверь, и я отвернулась от Ника, чтобы перекатиться на край кровати. Ник спешно поднялся, и направился к столику, чтобы собрать мою одежду. Точнее то, что от нее осталось.

За ночь комната остыла и было зябко.

На теле выступила гусиная кожа. И если утром в объятиях Ника было горячо, то сейчас стало невероятно холодно и страшно. Схватив вещи из рук Ника, я побежала в купальню. А там спешно ополоснулась и надела платье на голое тело.

Мысли носились в беспорядке. Хотелось одновременно плакать и смеяться. Но я заставляла себя дышать размеренно, не впадать в истерику. Ведь еще ничего не ясно. Прошло только начало разговора. И, наверное, стоит все же поверить Нику.