Муж по ошибке

— Мне сказали, ты заболела, — стукнув два раза в дверь, без приглашения ворвалась Инесса Всеволодовна.

Я чуть не забыла, что временно не могу говорить. А если бы я тут голая стояла? Ну, или занималась чем-нибудь неприличным? Как так можно? Я понимаю, она хотела показать мне свое неуважение, но ведь можно было сделать это по-другому. Меня разрывало от эмоций, но я должна была молчать. Хотя глазами я старалась показать всю степень возмущения.

— Милочка, тебе здесь не рады, - начала она сходу, даже не потрудившись прикрыть дверь.

Она ждет, что я кивну? Не дождется. Долго мне ее еще слушать? Интересно, где Миша?

- С каждым днем цена вопроса становится меньше. Ты ведь не думаешь, что Влад серьезно тобой увлекся? Поиграет и выбросит. А деньги лишними не будут. Ты ведь не дура. Сама все прекрасно понимаешь.

- Думать я начну с отметки в пять миллионов долларов, - не выходя из образа. Продолжаю хрипеть. - С каждым днем цена вопроса растет…

Глава 22

Лина

— Сколько? — засмеялась она наигранно. — Пять миллионов? Долларов? — я серьезно кивнула. Не знаю, какие там отступные по контракту, но думаю, должно хватить. – Я в шоке, - продолжила Инесса Всеволодовна.

Мне дела не было до ее чувств. И понравиться я тетке Влада не стремилась. Продержаться бы до развода и не усугубить свое положение.

Всеволод Юрьевич мне нравился. С ним я искренне хотела подружиться, хотя это было ни к чему. Как только мы с Владом расстанемся, вряд ли еще увидимся со стариком.

— Ну ты и хамка. Войну мне объявила? — я зачем-то помотала головой, хотя именно это я и сделала.

Ответить не успела, в спальню вошел Всеволод Юрьевич, а за ним Миша с домработницей. Женщина держала поднос с чайником и чашкой.

Мужчины подозрительно на нас уставились.

— Поправляйся, Алина, — первой сориентировалась тетка Влада. — Больше отдыхай, без особой нужды с постели не поднимайся...

— Инесса, ты что, девочку запугивала? — деда так просто не провести.

Не поверил он сладким речам дочери. А может я тут переиграла со страданиями? Увидев их в спальне, я вновь прикинулась тяжелобольной."

"— Папа! — очень искренне возмутилась Инесса Всеволодовна.