Метанойя

— Здравствуйте! — поздоровалась она.

— И вам не хворать, — спокойно ответил тот, — вам кого?

— Я ищу Шульгина Петра Петровича.

— Считайте, что нашли. Я он и есть. А вы кто?

Норикова достала удостоверение и раскрыла:

— Майор Норикова, КГБ СССР.

— Ничего себе, — крякнул тот, — это из самой Москвы, что ли?

— Вы угадали, я из Москвы, — ответила Наталья, внимательно разглядывая Шульгина. Тот был еще крепкий мужчина, с гладко выбритым лицом и пышной шевелюрой без всякого намека на лысину. Лишь седые виски указывали на возраст.

— И что же московскому КГБ от меня понадобилось? — без всякого волнения и удивления, спросил хозяин сада и добавил:

— Вас, кстати, как по имени-отчеству? А то, знаете, неудобно к такой красивой женщине обращаться по званию, сидя за столом в саду, а не в кабинете на Лубянке.

И он тихонько рассмеялся. Наташа юмор оценила:

— Меня зовут Наталья Васильевна.

— Очень приятно, — тут же отозвался Шульгин, — ну, а мои данные вам известны.

Наталья кивнула и продолжила:

— Петр Петрович, мы сейчас расследуем дело, в рамках которого нам понадобились сведения об одном человеке, которого вы, возможно, знали.

— Да уж, времени с тех пор утекло немало… Вы присаживайтесь, — словно опомнился Шульгин, — вот ведь старость, держу даму на ногах! Наливайте себе чаю, угощайтесь вареньем, я сам делал. Только уж хозяйничайте самостоятельно, я, как вы видите, безногий сейчас.

И он постучал рукой по гипсу.

— Спасибо, — Наталья присела за стол, но от чая отказалась. Со Степашиной напилась.

— Так о ком вы хотели узнать?

— Скажите, Петр Петрович, помните ли вы такую Изюмову Варвару Степанову, которая в одно время с вами проживала в детдоме? Вы с ней даже одногодки, так что должны бы помнить.

Шульгин опустил голову, потом посмотрел куда-то вглубь сада, не торопясь вынул из одного кармана пачку ""Примы"", из другого — спички, прикурил, глубоко затянулся, с шумом выдохнул дым и произнес:

— Как же мне ее не помнить, если это, можно сказать, моя первая любовь.

Услышав такое признание, Наташа подумала, что ей определенно везет, совсем не зря она прилетела в Ташкент. Сначала рассказ свидетельницы, явно Изюмову недолюбливающей, а теперь вот рассказ влюблённого. Именно на таких контрастах лучше всего истина и проявляется. Ибо она, как известно, всегда где-то посредине.

— Взаимная была любовь? — как бы мимоходом уточнила она.