Метанойя

— В этот раз будете работать открыто: засада, обстрел из гранатометов, гарантированное уничтожение объекта. Пока не убедитесь, что он труп, с места не уходите. Через два дня прошу доложить мне план действий: позиция, расположение, необходимые средства и снаряжение, количество исполнителей, план отхода. Приказ понятен?

— Так точно, товарищ полковник! Разрешите выполнять?

— Выполняйте. И, прошу тебя, Женя, хоть в этот раз не облажайтесь.

— Не облажаемся, — стиснул зубы майор, сдохнем там, но дело сделаем.

— А вот подыхать, товарищ майор, приказа не было.

Нас и так мало.

Глава V

Немирович читал рапорты оперативников. Картина вырисовывалась следующая: кто-то сделал подкоп под трассой и заложил заряд взрывчатки большой мощности, подорванный при помощи радиовзрывателя. Это все, что на сегодня известно. Ну и, конечно, предполагаемые технические характеристики, тротиловый эквивалент, схемы поражения и т. п.

Дорожные рабочие опрошены и уже сейчас понятно, что они ничего не знают. Что, в общем, логично. Привлечь дорожников к подготовке взрыва было бы крайне глупым шагом.

Их потом нужно или прятать или убивать, поскольку заранее понятно, что допросов они не выдержат и расскажут все, что им известно. Если еще не сдадут раньше. При расследовании таких преступлений допросов не выдерживает никто, поскольку в выборе методов допросов ограничений нет, главное — результат. Это если расследуют какую-то бытовуху, то, скорее всего, будут соблюдать все нормы, предусмотренные законом. А при покушении на одно из первых лиц государства начальство первым прикажет забыть даже само слово ""гуманность"". Всех волнует только результат и как можно быстрее. От начальственных звонков и требований выложить преступников на блюдечке у Николая Вениаминовича уже нарастало такое раздражение, что еще чуть-чуть, и он сам сорвется на крик.

Но единственное, что он сделал, так это написал рапорт на имя Председателя КГБ, где попросил оградить его от всяких начальственных понуканий и угроз, иначе он за качество расследования не ручается.

После этого все звонки и вызовы ""на ковер"" прекратились как по мановению волшебной палочки. Стало спокойнее, но Немирович прямо таки физически ощущал сгущающуюся над ним тучу начальственного нетерпения.

Он не спал уже вторые сутки: допросы, версии, заседания. Плохо, что пока не было ответа на вопрос о мотивах. Всем известно, что зная мотив преступления, преступника искать легче, это сразу сужает круг подозреваемых.

Но предположение у него было.