Мертвый кролик, живой кролик

– Камон! Это всегда был треп ни о чем! О серьезном с ней не пообщаешься…

– Почему?

– Ну а кто она такая? – утомленно спросил Алик. – Никто. Просто тетя, ухватившая золотую рыбку за хвост. Ни талантов, ни ума, ни энергии. Харизма – нулевая. Все, чему она научилась за эти годы, – изображать из себя важную благотворительницу. Оцени, какую беспроигрышную сферу выбрала! У кого повернется язык критиковать бабу, которая собирает на лечение больных детей? Ну, я бы посмотрел поближе, на что она собирает… Но мне не очень интересно.

"– Вы о чем, Александр Константинович?

– Я все сказал. Если ты не понял, это твои проблемы, а не мои.

Илюшина не требовалось очаровывать, и потому время от времени из Алика прорезался нормальный щекастый хам. Но как заметил Макар, настроение у Ратманского-младшего менялось каждые пять минут. Вскоре тот уже расспрашивал сыщика о специфике его работы.

– Слушай, а вот если такое дело… Например, нужно за одним человечком проследить. Не сливает ли он инфу.

– А что за история была с фотографиями Нины? – спросил Илюшин, пропустив его вопрос мимо ушей. – Вы нанимали специалиста или сами справились?

Алик сделал вид, что не понял.

– Э-э-э, поясни?

– Фотографии, где Нина в постели с женщиной. Алла Константиновна принесла их вашему отцу.

Затянувшись, Алик выпустил ровное кольцо дыма.

– Ты мумий раскапывать не пытался? Раз тебя на древности тянет. Я не в курсе, это была идея Аллы.

Наблюдая, как он прикуривает от сигареты следующую, Илюшин сказал себе, что идея подставить Нину с самого начала принадлежала именно Алику.

– А конюшня ее! – без перехода бросил Алик, утвердив Макара в его подозрении – слишком явно младший Ратманский пытался переключить его внимание. – Ты вдумайся, что она творит! Транжирит семейные ресурсы. Не, мне-то без разницы! – спохватился он. – Хотя вообще-то за мое потенциальное наследство сердечко болит, скрывать не буду.

– В каком смысле – не любит конину? – не понял Макар.

– А что тут пояснять? Собирает она этих одров по всем конюшням и ипподромам, тащит к себе в Подмосковье… Я же говорю – дом престарелых.

– Одров? – негромко переспросил Илюшин.