Личный аптекарь императора. Том 4

А вдруг они начнут копать в этом направлении и поймут, что я не из этого мира? Или, что ещё хуже, доложат об этом специальным службам, и их менталисты вытянут из меня всю правду? Кислота раствори этот камень! Ненавижу кристаллы, ведь у них нет эфира, а это значит, что я никак не могу на них влиять.

* * *На следующее утро я поинтересовался у Димы насчёт сообществ, представители которых подходили ко мне.

— Я ни в одном из них не состоял.

— Почему?

— Не хотел ни от кого зависеть и никого продвигать, — ответил он.

— Понятно, — я ел пышный омлет и закусывал бутербродом с ветчиной.

— Но я тебя не отговариваю. Если хочешь — вступай. Ведь они могут поддержать в нужный момент.

— Хорошо, подумаю. А сколько всего этих сообществ?

— Не знаю. В годы моего студенчества ко мне подходили представители трех подобных организаций. Кстати, члены одной из них до сих пор занимают высокие должности.

— Почему ты так думаешь?

— Из-за лекарей. Род Распутиных состоял в «Сумеречном ордене».

— Понятно. Значит, следующие «Лига Безликих»? — я вспомнил вчерашний разговор с магом-стихийником Геворгом Айвазовым. Кажется так его звали.

— Этого никто не может знать, — пожал плечами Дима. — Они не афишируют своих членов. Даже к тебе наверняка подходили мелкие сошки.

— Так и есть. Один был студент-старшекурсник, а второй какой-то помощник из деканата.

— С главами ты сможешь познакомиться, только когда пройдёшь все этапы вступления.

— Что ещё за этапы?

— Нужно подписать уйму документов, заверенных магической печатью, в которых ты обязуешься хранить молчание о делах сообщества, никогда не разглашать имена членов сообщества, действовать в их интересах, продвигать своих по служебной лестнице и тому подобное. Если ты нарушишь условия договоров, то последует наказание.

— Какое?

— Точно не знаю, но говорят, что даже убивают.

Настя, которая до этого с кем-то переписывалась, оторвалась от телефона и удивленно посмотрела на отца.

— За что могут убить? Если назвал имя главаря этой бандитской организации? Или если своих не продвинул?

— Я не знаю. Сам не состоял и этих документов не видел. Но, думаю, убийство — это крайняя мера. Чаще используют менталистов, которые просто стирают память.

— Хорошенькое дело — остаться дурачком и не помнить даже собственного имени.