Крылья феникса

Но теперь искр больше, и живущая на чердаке девушка перебралась в Институт аэллин, став его законной частью.

Жар опалял все сильнее, разрастаясь с каждой долей секунды. Растекался по венам раскаленной лавой, заставлял бурлить кровь и неистово биться сердце. Кажется, Росс пытался меня остановить, когда я, резко сорвавшись с места, распахнула балконную дверь. Но все это было уже не важно.

Там, в потемневшем, лишенном звезд небе задыхался в объятиях тьмы тот, кто однажды спас мне жизнь. Тот, кто один из немногих не судил меня по происхождению и отнесся по-человечески… хотя человеком и не был.

Распространившись по всему телу, жар сконцентрировался в кистях. Я мало что понимала в этот момент — ощущала лишь жгучую боль в ладонях и видела устремившийся в сторону риаха и фениксов поток золотого света. Выйдя за пределы защитного барьера, он стрелой вонзился во взревевшего риаха, пройдя его насквозь в том месте, где у обычного живого существа находится сердце. Свет не уничтожил его, не был настолько мощным для того, чтобы развеять, но отвлек.

Коротких мгновений, когда риах, зашипев от боли, выпустил из лап свою жертву, было достаточно. Клинок Нориана вновь запылал, и они с Кайлом одновременно нанесли удар по призрачному темному телу.

Грянула яркая вспышка, во все стороны разлетелись ошметки теней и яркие золотые искры. В последний раз утробно зарычав, порождение тьмы растаяло, растворилось в сгустившемся воздухе, оставив после себя лишь едкий горьковатый запах.

Повисла тишина. Я будто оказалась в непроницаемом, поглощающем все звуки коконе.

А потом, заторможенно подняв глаза, обнаружила, что фениксы уже подлетели к самому балкону и их пристальные немигающие взгляды прикованы ко мне.

Нориан

Это было немыслимо. Но немыслимость какого-либо события не значит, что оно невозможно.

Догадка, зародившаяся еще в тот момент, когда я впервые прикоснулся к ее искрам, догадка, которая на первый взгляд казалась полнейшим бредом, сегодня подтвердилась. Знала ли она об этом? Понимала ли, что уже дважды избавила меня от мучительной боли, на что больше не был способен даже «жидкий янтарь»?

Нет, Инида Трэйндж не просто уняла мою боль — она забрала ее вместе с переизбытком силы, приняла на себя и преобразовала в личностные искры.