Кремлевское дело Бешеного

Внук православного священника по линии отца и хасидского раввина, знатока талмуда и каббалиста, по линии матери (оба деда, отец Гавриил и ребе Габриэль, бесследно сгинули в лагерях) с детства был антисоветчиком и диссидентом.

На его долю выпало три года лагеря, пять лет ссылки, отъезд в США, где он получил диплом политолога, женился и даже несколько лет преподавал курс русской истории и политики в одном, правда, не самом знаменитом университете. В Москву он вернулся с теплыми рекомендательными письмами от Дмитрия Саймса, известного американского политолога, тоже выходца из России, женатого на дочери бывшего помощника Ельцина по международным делам.

Приятели не спеша допивали чай и кофе из старинных фарфоровых чашек. В камине уютно потрескивали сухие поленья. Мебель, картины на стенах, посуда, коллекция старинных тростей, в каждой из которых таился острый стилет, — все это создавало особую изысканную атмосферу, располагавшую к размеренным движениям и неторопливой дружеской беседе.

Позин очень любил этот дом. Его хозяин, известный антиквар, приятель Шуры, без излишних расспросов выпив, с гостями чашку чая, несколько минут назад ушел работать в мастерскую, расположенную в самой дальней части дома на третьем этаже.

Ставни в гостиной никогда не открывались, телефона поблизости не было. Приятели выжидали, кто начнет предстоящий важный разговор. Первым не выдержал Шура. Светский и «государственный» человек терпеть не мог долгих многозначительных пауз.

— Санек, а кстати, где Велихов? — спросил он Долоновича.

— Отсиживается в своем округе, дом там купил, — односложно ответил неразговорчивый Долонович.

— Неужто Аркашонка наконец-то взялся за ум и притих хоть ненадолго? — эмоциональный Петропавловский относился к Велихову с известной долей презрения, считая того жлобом и мелким аферистом. — Моя покойница бабушка, мир праху ее, всегда меня учила: нигде, ни в родной стране мира богатых евреев не любят. Скопил себе капиталец и сиди тихо, не высовывайся.

Вот ты, Саша, правильно себя ведешь. А этот… То он уговаривает кого-то замочить, то его взрывают! Если он что-то покупает — газету, телеканал или нефтяную компанию, так все об этом только и говорят. Если не он покупает, то все уверены, что покупает на самом деле он, но через подставных лиц. Скоро будут писать о том, кто и как готовит ему кошерную курочку. Ну ни в чем человек меры не знает! Согласны? — Он вопросительно посмотрел на собеседников.