Кремлевское дело Бешеного

Он едва успел побриться и, пока служебный лимузин, мигая проблесковыми маячками и пугая прохожих завыванием сирены, вез его к Президенту, мучительно гадал о причине столь экстренного вызова.

— Давайте-ка, Валентин Николаевич, вызывайте сюда всех своих клевретов! — такими неласковыми словами, да еще и глядя в упор непривычно холодными глазами, встретил руководителя своей Администрации Президент.

Щенников поежился: еще никогда он не разговаривал с ним в таком резком тоне. Обычно он звал его Валентином или, когда был в хорошем настроении, просто Валей.

— Что-то случилось? — осторожно спросил Щенников.

— Зовите, зовите! Чего застыли, словно статуя железного Феликса, понимаешь! — прикрикнул на него, игнорируя вопрос, Президент. — Зовите всех своих дружков-приятелей, всю эту вашу «семейку»! Лешку, Наташку, Можаева, Карасева, Калошина… Скворцов сейчас явится, я его уже сам позвал.

Щенников выскочил из кабинета как ошпаренный и наткнулся на слегка поддатого начальника охраны.

— Что происходит? — шепотом спросил у него Щенников."

"Но Скворцов не был в курсе нынешнего настроения Президента и лишь удивленно пожал плечами, глядя на испуганное лицо Валентина Николаевича.

— А что, — спросил Скворцов, — батя чудит, что ли?

— Приказал собрать всех немедленно.

— Кого это — всех?

— Ну, наших… «семью», в общем…

— Настучали все-таки, сволочи! — обозлился генерал. С его лица моментально слетела довольная, похотливая усмешечка.

— Поздно! — снова зашептал Щенников. — Надо собраться с духом и постараться убедить ЕГО в том, что ему подсунули самую что ни есть дезу.

Враги его, недоброжелатели расстарались! Я пошел вызванивать, а ты давай дуй к нему, попробуй прощупать почву. Может, тебе что скажет.

Скворцов зашел к Президенту. Тот, насупившись, сидел в кресле и не обратил никакого внимания на вошедшего.

— Сейчас все приедут, Борис Николаевич, — начал генерал. — Мне Валентин сказал, что вы…

— Молчи лучше! — буркнул Президент. — Заварили, понимаешь, кашу… грязную! Теперь вот мне, Президенту, приходится расхлебывать вашу стряпню! Уйди, я хочу один посидеть тут… подумать… поразмышлять, понимаешь… Когда соберутся все, тогда и доложишь…

— Слушаюсь, — подчеркнуто официально ответил Скворцов и вышел из кабинета.