Красные камни Белого

Коротко и ясно.

Затем пленников отвели в палатку, предложили сдать имеющееся при себе оружие: «Включая маникюрные ножницы. Если обнаружим потом – расстреляем», и оставили. Рыжий попытался затеять бессмысленный разговор, но поддерживать его никто не стал. Девушки испуганно жались к Грозному, Мон мрачно уселся за стол и обхватил голову руками, Тыква же, насвистывая, блуждал по кругу, внимательно изучая скудную обстановку.

А еще через пять минут спорки пригласили Грозного «на беседу».

В белую палатку, разбитую в самом центре лагеря.

Сшитая из плотного, но тонкого кладарского шелка, она была ярким пятном, хорошо заметным и с неба, и с земли, а потому спорки пришлось постараться и соорудить над палаткой дополнительные навесы из веток. И этот факт говорил о том, что внутри Грозного ожидал главный, возможно, самый главный на Ахадире человек.

Женщина.

Пожилая, но не старая. Лет пятидесяти на вид, а значит, стоящая на пороге смерти – дольше спорки не жили. Высокая женщина, облаченная в белый, перехваченный золотым поясом плащ с капюшоном.

У дальней стены палатки стояли стол и два кресла. На столе Грозный заметил раскрытый блокнот, а возле ножки – зачехленную бамбаду и патронташ.

– Мы незнакомы, – холодно произнесла спорки. – Пожалуйста, назовите себя.

– Ты уверена? – чуть растягивая слова, спросил мужчина.

– Что?

– Ты уверена, что мы незнакомы? – Грозный без спроса прошел в глубь палатки, расположился в кресле и зевнул, едва прикрыв рот двумя пальцами.

Женщина прищурилась, помолчала, то ли пытаясь сдержать гнев, то ли обдумывая новый план разговора, после чего тоже уселась в кресло и натянуто улыбнулась:

– Добрый день, мессер Помпилио.

Грозный кивнул:

– Теперь назови себя.

Фраза прозвучала мягко, но в то же время – приказом.