Красные камни Белого

 – Скала не отвесная, прицельное бомбометание исключено. Без веревок тоже не спустишься, а я не думаю, что у них имеется достаточный запас.

– Они местные, привыкли лазить по горам.

– Все равно, – мотнул головой Баурда. – Нужно несколько очень длинных веревок, вряд ли они у них есть. А даже если и есть – мы перестреляем нападающих, словно кур.

Все эти соображения Дан уже излагал, объясняя, почему пост на храмовой горе не нужен. Но повторил спокойным, ровным голосом, всем своим видом показывая, что менсалиец – командир и имеет право спрашивать столько раз, сколько захочет.

– И напомни своим, чтобы не приближались к храму. Даже во время драки.

– Угу, – кивнул Секач, которому очень нравилось покладистое поведение Баурды. – А вот на террасу можно взобраться.

– Я смог бы, и мои ребята – тоже. Местные, как ты правильно сказал, привыкли лазить по горам, а значит, для них терраса не проблема.

– А чтобы нас отвлечь, они устроят шум у ворот.

– Не слишком ли очевидно?

– Не считай их гениями тактики, Дан, мы говорим о дикарях, обуянных жаждой мести.

– Запретила? – переспросил Енер.

– Запретила, – повторил Унирас.

Охотник переглянулся с Фечером, вождем пришедших из Мирлитарласа воинов, и, тяжело вздохнув, произнес:

– Гонец, говоривший голосом Старшей Сестры, принес тот же приказ.

– Я знаю, – кивнул Унирас.

Он пришел позже гонца, поскольку совершил крюк: сначала, как и обещал, направился к разоренному поселку, но посреди дороги вдруг «вспомнил», что не сообщил Старшей Сестре нечто важное, отправил лекарей с помощниками дальше, а сам побежал к Красному Дому. К своему другу Енеру.

– Она хочет, чтобы мы ждали.

Балодак, принимающий участие в разговоре на правах помощника Алокаридаса, низко опустил голову. Он знал, чего хотят охотники, догадывался, к чему приведет совещание, и… И знал, что не станет их отговаривать. Не сможет. Потому что никогда в жизни молодой послушник не видел столько тоски, сколько таилось сейчас в глазах Енера и Унираса. И столько ярости.

Не было на Ахадире слова выше слова Старшей Сестры, но тоска и ярость туманили охотникам головы.