Красив. Богат. Женат

Освобождаю одну ступню, затем другую, сжимаю капрон в ладони и прячу его в рюкзак.

Арсений протягивает руку и настраивает обдув так, что в мои ноги устремляется поток теплого воздуха.

Словно не происходит ничего необычного, включает поворотник, уходит на перекрестке влево и выводит машину на трассу, ведущую загород.

- Раздвинь ножки, Мариш, - говорит, бросая короткий взгляд на мои обнаженные колени.

- А-а-арс, - выдыхаю судорожно, - что ты хочешь?

- Раздвинь ноги и подними одну из них на сидение.

Безуспешно пытаясь насытить кислородом свои легкие, медленно развожу колени и пяткой левой ноги упираюсь в край кожаного сидения.

Промежность, скрытую ластовицей трусов, обдает жаром и увлажняет соками.

Кравцов ведет машину молча, смотрит только вперед, но стрелка спидометра неумолимо ползет вверх. Мой пульс идет с нею вровень. Температура воздуха в салоне растет, кожа покрывается испариной.

- А теперь потрогай себя, малыш, - следует приказ, - сначала колени, бедра, а потом киску…

Эта игра заводит не на шутку.

Очерчиваю пальцами колени, неторопливо веду ими по внутренней стороне бедра. Вздрагиваю от прострелившего низ живота желания.

- Ты точно хочешь, чтобы я потрогала себя там?.. – спрашиваю тихо.

Арсений шумно выдыхает, и я слышу, как скрипит оплетка руля под его пальцами.

- Потрогай.

Смочив пересохшее горло, облизываю губы и касаюсь плоти подушечками двух пальцев. То место опаляет искрами.

- Ты мокрая? – раздается негромкий подхриповатый голос.

Повторяю движение, на этот раз вдавливая пальцы чуть глубже. Ткань белья промокает насквозь.

- Да… очень.

Кадык на шее Кравцова резко дергается, я грызу собственные губы.

- Потрогай еще раз, Мариш… - просит сипло.

Касаюсь себя снова. Прохожусь пальцем вдоль скрытых простой хлопковой тканью губок, глядя при этом на строгий профиль Арсения Рустамовича.

Ситуация шоковая. Колотящееся в горле сердце разгоняет по венам горячую кровь, легкие работают в усиленном режиме.

- Меня потрогай теперь…

Прижав ладонь к промежности, с силой стискиваю бедра и поворачиваюсь к нему всем корпусом.

Сосредоточенный взгляд на дорогу, сведенные к переносице брови, напряженные крылья носа и чуть поджатые губы. Протянув руку, что только что была между моих ног, провожу костяшками пальцев по его щетине, вижу, как он тянет воздух носом и, не отрывая взгляда от дороги, касается губами моей ладони.