Королевство грез

Зал был почти пуст, только несколько рыцарей склонились над кружками с элем, да слуги убирали остатки завтрака.

«Все, время вышло!» – гневно решил он и качнулся в кресле с такой силой, что ноги тяжело грохнули о плиты мощеного пола. А потом замер на месте. К нему, в мягком платье золотого солнечного цвета, с высоко перехваченной грудью, шла Дженнифер Меррик. Но не чарующая нимфа, которую он привык видеть. Претерпевшая волнующее и ошеломляющее преображение молодая женщина, от которой захватывало дух, была графиней, достойной занять подобающее положение при самых блестящих дворах страны.

Волосы, расчесанные на прямой пробор, струились мерцающим золотисто-рыжим водопадом, вились по плечам, по спине, заканчиваясь ниже пояса пышными локонами. Треугольный вырез платья подчеркивал полноту груди, одежды изящно спускались по стройным бедрам, переходя в длинный шлейф; в широких, ниспадающих до колен рукавах были прорези, открывающие запястья.

У Ройса возникло странное чувство, что она стала какой-то другой, но когда девушка подошла ближе, сомнения рассеялись – это были ее сверкающие синие глаза и чарующий лик.

Она остановилась перед ним, и намерение заполучить ее, как бы ни осложняла она эту задачу, обрело несокрушимую решимость. Восторженная улыбка медленно расплылась на губах Ройса, и он проговорил:

– Ну и хамелеон же вы!

Глаза ее сощурились от возмущения.

– Ящерица?

Ройс проглотил смешок, стараясь оторвать взгляд от маняще выставленной напоказ в вырезе платья гладкой плоти и вспомнить о своем справедливом гневе.

– Я хотел сказать, – сдержанно пояснил он, – что вы постоянно меняетесь."

"Дженни не могла не приметить странного жадного блеска в ощупывавших ее серых глазах, но на мгновение отвлеклась, с тревогой обнаружив, как красиво и элегантно выглядит он в обтягивающей мускулистые плечи темно-синей тунике из тончайшей шерсти с длинными, плотно прилегающими рукавами, прошитыми серебряными нитями. Пояс из плоских овальных серебряных бляшек низко перехватывал бедра, сбоку висел короткий меч с большим сапфиром на рукоятке.

Наконец до нее дошло, что он уставился на ее волосы, и она с опозданием вспомнила об оставшейся непокрытой голове. Закинув руку за спину, подхватила широкий золотой капюшон платья, опустила на голову, надвинула так, что лицо оказалось словно бы в рамке, уложила, как следовало, изящными складками на плечах.

– Очень мило, – изрек Ройс, изучая ее, – но я предпочитаю видеть вашу голову непокрытой.