Королевство грез

Она не имела ни малейшего представления о том, что за этим кроется, знала только, что эта улыбка разъярила ее до предела, и гнев наконец пересилил жалость к себе.

Если бы тут оказались Стефан Уэстморленд, или сэр Юстас, или сэр Годфри, они растолковали бы Дженни, что означает подобное выражение, и объяснение потрясло бы ее еще больше. Ройс Уэстморленд выглядел точно так же, когда готовился взять штурмом особенно укрепленную, особенно желанную крепость и сделать ее своей собственностью. Сие выражение означало, что он уже предчувствует сладостную победу.

То ли из-за того, что мужчины каким-то манером заметили их объятия под деревьями, то ли из-за того, что они слышали их смех, но, когда Дженни, заледенев, возвращалась к своему коню, она чувствовала на себе косые многозначительные взгляды, что было куда хуже в сравнении со всем тем, что она вытерпела за время плена.

Ройс неспешно вышел из леса и бросил Арику:

– Она поедет с нами.

Затем направился к коню, которого держал для него Гэвин, и рыцари пошли к лошадям, взлетели в седла с легкостью мужчин, проведших верхом большую часть своей жизни.

Их примеру последовала вся армия, выполняя приказ, прежде чем он был отдан.

Однако пленница предпочла чудовищное неповиновение и не присоединилась к Ройсу во главе выступившей колонны. Тот отреагировал на буйную непокорность изумленным восторгом, обернулся к Арику и приказал, подавляя смешок:

– Поезжай и приведи ее.

Теперь, когда Ройс наконец отказался от внутренней борьбы и принял решение заполучить ее, он пребывал в превосходном расположении духа.

Его бесконечно привлекала перспектива успокоить и завоевать ее за время перехода в Хардин. В Хардине у них будет роскошная мягкая постель и полное уединение, а пока ему предстоит наслаждаться ее обществом весь остаток нынешнего дня и ночи.

Ему не пришло в голову, что эту нежную, невинную обольстительницу, сдававшуюся оба раза, когда он держал ее в объятиях, теперь будет не так-то легко успокоить. Он не знал поражений в битвах, и мысль оказаться побежденным девушкой, желавшей его почти столь же сильно, как и он ее, просто не приходила в голову.

Он жаждал ее, жаждал больше, чем когда-либо мог от себя ожидать, и вознамерился заполучить. Разумеется, не на ее условиях, но пойдя на уступки – на разумные уступки, которые в данный момент сводились к роскошным мехам, драгоценностям и, естественно, к уважению, которым она, став его любовницей, будет пользоваться со стороны всех, кто ему служит.