Королевство грез

«Похоже, – опасливо думала Дженни, – что-то такое в глазах его есть, когда он вот так смотрит…»

– Что я сказал? – спокойно переспросил он.

– Вы сказали, что обычно все рано ложатся накануне турнира, – пояснила Дженни, приходя в себя и принимая то самое любезно-безразличное выражение, которое пыталась сохранять при нем после смерти Уильяма. – И если собираетесь предоставить всем такую возможность, разумно было бы принять присягу на верность и покончить с этим, пока не слишком поздно.

– Вы себя плохо чувствуете? – спросил он, оглядывая ее прищуренными глазами.

– Нет, – солгала Дженни. – Просто устала.

Вассальную присягу принимали в большом зале, где собрались все феодалы Ройса. Почти целый час Дженни стояла с Катариной, Бренной, сэром Стефаном и другими, наблюдая, как каждый вассал Ройса подходит к нему в свой черед. В согласии с древней традицией каждый опускался перед ним на колено, вкладывал обе руки в ладони Ройса, покорно склонял голову и клялся в верности. Этот акт повиновения нередко изображался на портретах высокопоставленных дворян с их подданными, и сюжет моментально угадывался благодаря характерным позам.

– Это, наверное, весьма унизительная процедура.

– Так и должно быть, – заявил лорд Мельбрук, явно не разделяющий неблагоприятного мнения жены. – Впрочем, стоял же я точно в такой позе перед королем Генрихом, стало быть, это не столь уж позорно, как вам, леди, кажется.

Как только последний феодал, встав на колени, принес присягу, Дженни тихонько извинилась и проскользнула наверх. Не успела Агнес помочь ей переодеться в ночные одежды из мягкого белого батиста с вышитыми розовым шелком розами, как в дверь спальни, постучавшись, вошел Ройс.

– Я спущусь к леди Элинор узнать, не требуюсь ли ей, – доложила Дженни Агнес и присела в поспешном реверансе перед Ройсом.

Сознавая, что батистовая рубашка почти прозрачна, Дженни схватила бархатный серебристый купальный халат и быстро накинула на себя. Ройс не усмехнулся над этим стыдливым жестом, не поддразнил ее на сей счет, как обязательно сделал бы в счастливые времена, и Дженни отметила, что красивое лицо его осталось совершенно бесстрастным.