Королевство грез

– Дженнифер, единственный удар, который будет нанесен нынче вечером, ранит мою гордость. Мне многого будет стоить открыть ворота, опустить мост и позволить твоему отцу войти в мой дом.

– Ты не заботился о его гордости, – в бешенстве возразила Дженни, – когда лез на башню Меррика и вытаскивал меня оттуда! Как ты думаешь, что он чувствовал? Неужто гордость твоя так безмерна, что ты не можешь ею поступиться лишь на несколько часов, лишь один раз?

– Могу.

Единственное это слово прозвучало так спокойно и убедительно, что неудержимая паника наконец отпустила Дженни.

– Я знаю, ты не захочешь причинить вред моим родным. Ты дал мне слово.

– Да, – подтвердил он, обнял ее и быстро поцеловал. Пошел к двери, остановился, уже взявшись за ручку, помедлил и произнес непререкаемым тоном: – Оставайся здесь, пока я за тобой не пришлю. Я велел привести монаха, чтобы он засвидетельствовал, что мы действительно и законно обвенчаны, однако эмиссары наших королей наверняка пожелают увидеть тебя, убедиться, что ты в целости и сохранности.

– Хорошо, – согласилась она и поспешно добавила: – Отец будет в ужасном настроении, но Уильям очень добр и редко теряет выдержку. Мне бы хотелось увидеться с ним, прежде чем они уедут, поговорить и передать весточку Бренне. Ты позволишь ему подняться сюда?

Он кивнул:

– Если сочту разумным, позволю.

Разгневанно-громкие голоса мужчин, грохотавшие в зале, доносились до спальни, где металась, ждала, вслушивалась и молилась Дженни.

Зная, что можно понаблюдать за происходящим, если выйти из спальни и пробраться на галерею, Дженни направилась было к двери и в нерешительности остановилась. Ройс дал ей твердое обещание не причинять вреда никому из ее семейства, попросив взамен лишь одно – чтобы она оставалась здесь.

Отдернув от двери руку, Дженни повернула обратно и снова остановилась. Все-таки можно соблюсти интересы обеих сторон, если попросту чуть отворить дверь, не выходя из спальни. И она осторожно повернула ручку, приоткрыв створку.

– Брат Грегори засвидетельствовал, что чета обвенчана, – говорил лорд Гастингс, английский эмиссар короля Генриха.