Королевство грез

 – И кто может вас упрекнуть?

Преисполнившись чувства сострадания и вины, она посмотрела на Дженни и горестно сообщила:

– Мы с Ариком встретили самого дьявольского паука, с каким я имела несчастье когда-либо сталкиваться!

На лице Арика появилось угрожающее выражение, когда он краешком прищуренного глаза увидел, что тетушка Элинор глубоко погрузила тряпку в чашку, но та, ни о чем не догадываясь, продолжала:

– Жуткое маленькое создание укусило бедняжку Арика, хоть он ничем его не спровоцировал, просто стоял под деревом, увешанным паутиной.

Прервавшись, чтобы вновь обмакнуть тряпку, она принялась сурово выговаривать:

– Я еще могу понять, почему вы разнесли в прах паутину своим кулачищем, но, полагаю, было излишним наказывать также и дерево и рубить его топором.

Она бросила укоризненный взгляд на сэра Годфри, плечи которого тряслись от хохота, потом на сэра Юстаса, пытавшегося спрятать смеющееся лицо, почти свесив в тарелку белокурые волосы. Только Гэвин выглядел непритворно встревоженным, а тетушка Элинор молвила:

– Ну, милый мальчик, теперь дайте мне только приложить это к вашему…

– Нет! – Увесистый кулак Арика грохнул по тяжелому дубовому столу, отчего тарелки подпрыгнули. Выскочив из-за стола, он, окаменев от негодования, пошел прочь из зала.

Опешившая тетушка Элинор смотрела, как он марширует, потом повернулась к сидящим за столом и расстроенно изрекла:

– Я уверена, он не был бы таким вспыльчивым, если бы питался согласно моим предписаниям. Это избавило бы его от всех затруднений со стулом… с пищеварением, – поспешно поправилась она, щадя обедающих. – По-моему, я нынче очень понятно ему это все разъяснила.

После ужина Ройс принялся обсуждать с рыцарями разнообразные вопросы – от необходимого количества помощников, которых следовало нанять в помощь оружейнику замка, обремененному дополнительной работой по починке шлемов и кольчуг вернувшихся с Ройсом воинов, до выяснения, достаточно ли запасено камней для большой штурмовой катапульты.

Дженни внимательно слушала, восхищаясь спокойной властностью речей Ройса и вообще наслаждаясь неожиданной радостью от ощущения себя членом собственной семьи.