Королевство грез

Дженни подавила усталый истерический смешок и отказалась от дальнейших попыток обсуждать прошедший вечер. Поднявшись, она повернулась, чтобы тетушка помогла расстегнуть платье.

– Твой отец собирается отослать меня назад, в Гленкарин, – сообщила тетушка Элинор.

Дженни крутнула головой и уставилась на нее:

– Откуда вы знаете?

– Он сам сказал.

Совершенно сбитая с толку, Дженни повернулась и крепко взяла тетку за плечи:

– Тетушка Элинор, повторите мне точно, что папа сказал!

– Нынче, когда я приехала позже, чем ждали, – отвечала она, опустив узенькие плечики, – так и знала, что найду его раздосадованным, причем в высшей степени несправедливо – я ведь не виновата в проливных дождях на западе.

Как тебе известно, в это время года…

– Тетушка Элинор, – проговорила Дженни грозным предупреждающим тоном, – что сказал папа?

– Прости меня, детка. Я так долго жила без человеческой компании, накопила столько тем для разговоров, не имея, с кем побеседовать, что, признаюсь, не в силах остановиться.

На окно моей спальни в Гленкарине частенько садились два голубя, и мы болтали втроем, хотя, разумеется, голуби мало что могут сказать…

В этот ужаснейший момент своей жизни Дженни затряслась от неудержимого хохота, обняла удивленную крошечную женщину, а смех рвался из груди, и на глазах от изнеможения и страха выступили слезы.

– Бедная детка, – посочувствовала тетушка Элинор, похлопывая Дженни по спине. – Ты в таком беспокойстве, а тут еще я.

Ну так вот, – продолжала она, помолчав и подумав, – нынче вечером за ужином твой папа сказал, чтобы я и не думала сопровождать тебя, но могу оставаться до конца бракосочетания, если пожелаю. – Руки ее, обнимавшие Дженни, упали, она удрученно плюхнулась на кровать со страдальческим выражением на старом милом лице. – Я бы на все пошла, чтобы не возвращаться назад, в Гленкарин. Понимаешь, там так одиноко.

Дженни, кивая, опустила ладонь на пепельно-белые волосы, нежно погладила сияющую корону, вспоминая прошлые времена, когда тетушка с суетливой деловитостью вела свое собственное огромное хозяйство.

Очень уж несправедливо, что насильственное уединение вместе с пронесшимися годами так изменили отважную женщину.

– Завтра я буду просить его переменить решение, – сказала она усталым голосом. Долгий мучительный день притупил ее чувства, утомление подкатывалось тяжелым сокрушительным потоком.