Королевство грез

– Дженнифер! – хрипло шепнул Уильям, и милое его лицо оказалось всего в нескольких дюймах. На этом хмуром лице отражались тревога и жалость. – Бедная моя девочка… – заговорил было он, оглядывая ее, и тут, видно, вспомнив, что был свидетелем поцелуев, резко спросил: – Он заставил тебя стать его любовницей, правда?

– Я… я потом объясню. Нам надо спешить, – заторопилась она, одержимая безотлагательной необходимостью уговорить родичей уйти без кровопролития. – Бренна уже на пути домой. Где батюшка и наши люди? – спрашивала она.

– Батюшка в Меррике, а нас здесь лишь шестеро.

– Шестеро! – воскликнула Дженни, поскользнулась, зацепившись башмаком за виноградную лозу, и, обретя равновесие, побежала за ним.

Он кивнул:

– Я решил, легче будет освободить тебя хитростью, чем силой.

Ройс вошел в зал, а Греверли уже возвышался в центре, неспешно обследуя глазами внутреннее убранство замка Хардин, морща острый нос на длинной узкой физиономии от возмущения и плохо скрытой зависти.

Будучи личным советником короля и влиятельнейшим членом могущественного суда Звездной палаты[8], Греверли пользовался огромным влиянием, но само это положение лишало его надежд на титулы и поместья, которых он столь явно жаждал.

С той самой поры, как Генрих заполучил трон, он начал принимать меры, чтобы избежать судьбы своих предшественников – гибели от рук могущественных дворян, присягавших на верность королю, а потом, в случае недовольства, восстававших и свергавших того самого венценосца.

В целях предупреждения подобных казусов он учредил суд Звездной палаты, посадив туда советников и министров, не принадлежащих к сословию пэров[9], людей вроде Греверли, которые и заседали с тех пор в суде, тяжко карая дворян за любой проступок, в результате чего одновременно достигались две цели: пополнялся кошелек Генриха, и вышеупомянутые дворяне лишались потребных для мятежей средств.

Из всех личных советников короля Греверли был также самым мстительным; пользуясь полным доверием Генриха, он успешно разорил или полностью уничтожил едва ли не каждого могущественного дворянина в Британии… за исключением графа Клеймора, который, к нескрываемой его злобе, по-прежнему процветал, богатея с каждым следующим выигранным для короля сражением.

Ненависть Греверли к Ройсу Уэстморленду всем при дворе была известна и могла сравниться лишь с презрением Ройса к Греверли.