Ключик к Железному дровосеку

Однако некоторое время назад, когда я должен был надолго уехать за границу по важным делам, он попросил меня приехать.

Я не видел его пару месяцев и едва узнал: Николай резко постарел, а самое главное – он был явно чем-то напуган и расстроен. Почти сразу, опустив все формальности, он перешел к делу.

«Сергей, – обратился он ко мне. – Я хочу, чтобы ты стал моим душеприказчиком».

Я постарался заверить его, что он проживет еще долго, но он не стал меня слушать. Впрочем, я согласился, потому что тоже считаю, что обеспеченный человек должен всегда держать свои дела в порядке, в частности заранее позаботиться о завещании.

Николай Львович показал мне свое завещание. Оно было довольно простым: свою коллекцию средневековых деревянных скульптур – кстати, очень ценную – он завещал Эрмитажу, загородный дом и некоторую сумму на его содержание – своему единственному родственнику, то ли двоюродному, то ли троюродному племяннику, и разные суммы нескольким благотворительным фондам и частным лицам. Кроме всего прочего, мне он завещал пару очень приличных картин – мне они всегда нравились, о чем Николай знал, и своему соседу по коттеджному поселку, с которым они время от времени играли в шахматы, оставил уникальные индийские шахматы и свою столь же уникальную коллекцию шотландского односолодового виски.

Закончив с этим, Николай Львович понизил голос, огляделся, как будто боялся, что его кто-то подслушивает, и проговорил:

«Разумеется, копия этого завещания хранится у моего адвоката, и он проследит за его исполнением.

Я пообещал – что мне оставалось? Впрочем, я не думал, что Николай Львович попросит меня о чем-то трудном или незаконном – он был человек порядочный и законопослушный."

"Получив мое согласие, Николай убрал записную книжку в сейф – туда же, где он держал важные документы и некоторую сумму наличных…

Собеседник Маркиза замолчал, словно о чем-то задумался.

– Что же было дальше? – поторопил его Леня.

– Дальше? – Старицкий словно проснулся. – Дальше я уехал, у меня дела за границей. И вскоре мне сообщили, что Николай Львович скоропостижно скончался. Я оставил все дела на компаньона и прилетел в Петербург, чтобы выполнить последнюю волю.